Глава Девятая - Ваше Благородие Госпожа Света
На выходе из подземелья, троица встретила Гаккеи, двоя склонились, а призрак внимательно смотрел на императрицу света: - молодцы. Я видела всё, что вышло из этого подземелья. Я польщена. – Гельмор поднял голову: - Госпожа, я сделал всё, о чём вы просили. – Гаккеи ласково коснулась тремя пальцами подбородка своего ученика: - ты хороший мальчик, а теперь отправляйся в кровавую столицу, найди нам союзников, дабы открыть ворота. Я знаю о барьере, что окружает этот старый город, и его надо разрушить. – Гельмор кивнул и обратился пеплом. Хонгронез с удивлением и страхом смотрел на госпожу света: - а что делать мне? – Робко спросил он: - спасибо за послушание, Хонгронез, я довольна твоей преданностью. Отправляйся в вечно-зелёный лес, найди и убей там эльфа, которого ты уже встречал. Вроде его зовут Джоссе. – Хонгронез кивнул головой и отправился в лес.
Призрак и Гаккеи остались наедине, после чего послышался пустой и хриплый, будто больной, голос призрака: - так ты напомнишь мне моё имя? – Гаккеи ухмыльнулась: - Демон слабеет без имени, а ты и вовсе потерял физическую оболочку, стал обычной тенью прежнего себя. Я дам тебе иное имя, которое даст тебе новых сил, более загадочных. – Демоница сделала небольшую паузу, после чего начертила на земле круг, внутрь которого вошёл призрак. Гаккеи начала произносить заклинание на древнем языке, что был забыт после ухода палача. Шепчущий голос Гаккеи разнёсся на многие километры:
Сквозь тень, лежащую за пределами смерти,
Я зову душу, потерянную в бездне,
Пусть кости вновь обретут плоть,
И дыхание мрака наполнит сосуд!
Осквернённая сила, восстань и подчинись,
Через кровь и прах я связываю нити,
Пусть запретное свершится ныне,
Да восстанет он… Именем Бездны!
Ладонь Гаккеи засияла синим светом, после чего переплетение энергетических волокон влилось в пустую оболочку призрака: - отныне твоё имя Ир’Залхар – повелитель Смерти и тьмы. Восстань же пред своей госпожой, поднимись с новой силой! – Гаккеи с удовольствием смотрела за страданиями призрака, что вновь обретает оболочку. Она видела всю его боль, наслаждалась каждой секундой его страданий.
В тени виднелись кости, которые начали зарастать мышцами, всё это сопровождалось синим сиянием, и звуком льющейся лавы. Когда начала образовываться кожа, Гаккеи отвернулась, дабы не видеть обнажённое тело, госпожа света брезговала наготу. Крики агонии прекратились, и Ир’Залхар поднялся, так и не сняв свою маску, его голосовые связки еще не окрепли, и голос был всё таким же хриплым: - я благодарю вас, моя госпожа. Отныне мы ничего друг другу не должны… - Эльф в тёмной маске поднялся, еле встав на ноги. Пошатнувшись он пал на одно колено. Демоница же смотрела в даль, наблюдая за своими отрядами: - оденься, друг мой. – Она протянула мужчине чёрную, словно ночь, острую и металлическую трость, с различными узорами демонической культуры. Так-же на рукояти трости были старинные руны, их было всего три, и означали они: “Смерть”, “Бедствие”, “Душа”. И придавали трости некоторые магические свойства, которые Ир’Залхар должен был выявить сам.
Мужчина облокотился на трость: - я должен привыкнуть к телу, только после этого я отправлюсь в битву… - Гаккеи всё так-же не смотрела на него: - у меня осталось мало времени, друг мой, надо дать этой девчонке набраться сил, чтобы она заставила меня улыбнуться. Прощай – Демон исчезла в яркой, белой вспышке, а Ир’Залхар отправился к одинокому дому в золотых холмах, так-же известных как “Холмы жёлтого пламени”.
Белая вспышка засияла неподалёку от дворфийского города, на той-же башне, где сражались Хамано и Гельмор. На месте битвы уже было около пятнадцати дворфийских воинов, и судя по броне, это была королевская элита. Один из них, один из выживших дворфов, с испугом посмотрел в сторону Гаккеи, которая уже начала передачу тела Хамано: - теперь это твоя проблема. – яркие, оранжевые глаза, сменились холодными и фиолетовыми. Чёрные локоны постепенно обретали белоснежный цвет, но не полностью. Волосы Хамано начали темнеть, становиться всё более серыми, а её зрачки стали охотничьими.
Дарованные силы Гаккеи что-то сделали с телом и душой Хамано, но она сама не знала, что именно: - Вон она! Это она убила Тильбора! Ловите её! – испуганный дворф указывал пальцем на Хамано, а сама девушка не понимала о чём речь. Но, увидев как солдаты достают своё оружие, она взялась за клинок. Фиолетовое сияние прошлось по всему лезвию клинка, после чего Хамано спрыгнула с башни, остановив свой полёт потом ветра под ногами. Подняв свою голову, девушка увидела как длинные копья были направлены в её сторону: - именем короля Грувна, сдайся без боя, и тогда учесть твоя будет лёгкой! – Старый седой дворф, что выглядел как пивной бочонок с руками и ногами, одним своим глазом озлобленно смотрел в сторону Хамано. Девушка, подняла руки, кинув клинок в сторону: - я не хотела причинить вам вреда… Пожалуйста, вызовите сюда кого-то из совета лесов, я вам всё расска. – Не успев договорить, Хамано вырубили ударом по голове, после чего её тело положили на повозку, что была запряжена на пяти крупных кабанах. Сами кабаны были украшены бронёй, из того-же материала, что и дворфийские доспехи.
Когда Хаманго пришла в себя, первым, что она ощутила, был холод камня под спиной и приглушённый гул, будто гора сама разговаривала с собой. Воздух был тяжёлым, насыщенным металлом и гарью, и пахнул так, словно огонь тут жил веками и ни разу не затухал. Попыталась пошевелиться — звякнули цепи. Её руки были скованы, но не грубо — не как у пленных, а скорее как у тех, кого ещё не решили казнить.
Девушка приподнялась, морщась от боли в затылке. Камера, где она находилась, была высечена прямо в теле горы. Не грубо — мастерски. Каждый камень был подогнан к другому с почти ювелирной точностью. И не было здесь ни паутины, ни сырости — только тусклый свет ламп на масле, тишина и чужое терпеливое ожидание.