Тело мужчины рухнуло с грохотом, а Бруда и Камото испугались. Хамано вытерла катану, но пальцы дрожали. Сестра стояла у стены, не двигаясь: - не бойся, - сказала Хамано, медленно подходя. – Больше я тебя не дам в обиду. Девочка уткнулась ей в грудь, и впервые за много лет Хамано почувствовала тепло - не от пламени, а от жизни. Девушка посмотрела в окно: - я выполнила своё обещание. – Тихо прошептала девушка, окно в кухню распахнулось, и ветер ответил лёгким порывом - словно кто-то невидимый провёл ладонью по её щеке.
Хамано повернулась к сестре: - пошли. – Младшая с заплаканным лицом посмотрела на свою сестру: - куда? – Хамано погладила ту по голове, взяв её под руку: - туда, где тебе не придётся жить в постоянном страхе.
Мать Хамано испугалась своей дочери и ушла на второй этаж, был слышен её крик: - я тебе отомщу за отца, тварь! – Девушки поторопились выйти из дома, а на втором этаже послышалось лязганье стали. Выйдя из поместья, Хамано даже не обернулась, но почувствовала знакомое присутствие. Позади мелькнул мягкий, белый свет, и поместье вспыхнуло само по себе. В огне читалось два силуэта, две девушки, что провожают взглядом демона ветра.
Хамано и Камото бежали через переулки, и добежав до Джоссе, Хамано показала жестами: - уходим! – Металлический звук брони разнёсся по городу, стража кричала о тревоге, а троица успела скрыться, выйдя через проходящий под стенами канал.
Выбравшись из грязной воды, Хамано прижала к груди свою сестру: - наконец-то… - Сестрёнка тоже обняла девушку: - но наши родители… - Хамано посмотрела ей в лицо: - нет у нас родителей, только мы есть друг у друга… Я отведу тебя в прекрасное место, где нет боли и страха, где тебе не придётся прятаться от разъярённого отца… Я обучу тема всему, что знаю сама. – Белокурая девушка говорила это с радостью на устах, а Джоссе еле как выгреб своей одной рукой: - а вы похожи. – Эльф облокотился на свой большой клинок, с радостью смотря на девушек: - я ждала тебя, сестрёнка… Мне было очень страшно… - Хамано крепко обняла свою сестру, которая говорила это с дрожью в голосе. Светлые волосы юной Алари были растрёпанными, а Хамано вызвала шестилапую кошку: - надо уезжать отсюда.
Троица забралась на кошку, и направились обратно к великому древу друидов.
Хамано остановилась в болотах, не проезжая к самому древу и жабьему поселению: - ты чего? – Джоссе с недоумением посмотрел на девушку: - дальше я не поеду. Не хочу мазолить глаза гнусным политикам и борцам с демонами. – Двушка слезла с кошки, и так-же помогла спуститься маленькой Камото: - я останусь здесь, в тишине. Отстрою себе хижину, тем более помощников я могу сама себе создать. А ты езжай, и слушай там политические бредни. – Джоссе тоже слез с кошки, и обнял Хамано: - мы же ещё встретимся? – Белокурая девушка так-же крепко обняла Джоссе: - я буду заезжать в гости. – Эльф отпустил девушку и поклонился ей, а Хамано с Камото пошли искать более подходящее место для своего жилья.
Спустя три года, где-то, за горами, среди мёртвых ветров, Хамано вела свою сестру по разрушенной дороге. Снег шёл медленно, и каждая снежинка таяла, касаясь её плеча. Девушка не чувствовала холода. - Сестра, - тихо сказала Алари, - а что будет дальше? Хамано молчала. В её глазах не отражалось ничего - ни надежды, ни боли. Только усталость: - Дальше? - прошептала она. - Дальше только тишина. Они нашли старый храм, в котором когда-то поклонялись императрице света. Камни обросли мхом, а на стенах висели обугленные фрески.
Хамано зажгла свечу, и на мгновение пламя отразилось в её зрачках - один белый Спустя, другой золотой. Хамано повернулась к сестре: - здесь будет наш дом. – Двадцатилетняя Камото осмотрела стены: - мы останемся здесь навсегда? – Хамано, которая ни капли не постарела внешне, тихо ответила сестре: - пока свет этого мира не погаснет. - Алари легла у её колен, заснув спокойно, впервые за долгое время.
Хамано сидела рядом, глядя в огонь. В голове звучала мелодия - та самая, что играла Гаккеи, когда струны лопались одна за другой. И теперь они лопались в её памяти - одна за другой.
Она знала, этот мир никогда не станет прежним. Демоны ещё будут приходить. Люди будут убивать ради власти. А сама Хамано просто станет очередной легендой, которую не поймут, и забудут. Рано или поздно заканчивается всё, Хамано это знала. И она не будет вечной. Огонь свечи дрогнул, и в нём на секунду показалось знакомое лицо, рыжие волосы, мягкая улыбка.
Девушка вспомнила про Оцуку, и поняла, что ей очень не хватает того тепла, которое давала эльфийка: - и ты и Гаккеи ведь знали, что конца нет… - Ветер гулом прошёл по залу, потушив свечу.
Хамано, встав, достала из кармана золотой амулет, на котором был изображён дракон: - как же мне тебя не хватает, любимая… - Девушка поцеловала медальон, за которым долгое время ухаживала, и всё время носила рядом с сердцем. Даже после смерти он был с ней.
Хамано руками вырыла небольшую яму рядом со входом в храм света: - покойся с миром… Буду всегда помнить о тебе. – Спрятав медальон в шкатулку, девушка положила его в яму, и присыпала землёй. Рядом она соорудила деревянное надгробие, которое выглядело как топор, но полностью состояло из веток. На нём она выцарапала: - люблю тебя, даже находясь так далеко. – Рядом с надгробием она положила деревянную рюмку, в которую налила ваекинский эль. Это лучший эль во всём мире. Сама девушка налила себе тоже, и чокнувшись с Оцукой, выпила всё до дна.
Ночь легла окончательно. Девушка подняла взгляд в небо, в котором ярко сияла лишь одна звезда. Поздняя, упорная, но она продолжала сиять.
Мир вновь наполнился шумом, пылью и кровью - так всегда бывает, когда герои уходят, а люди начинают забывать.
Джоссе сидел у костра, в окружении молодых друидов.
Его рука, обожжённая и искалеченная, дрожала, когда он подкладывал ветку в огонь. Пламя тихо потрескивало, как струны старой лютни.
Один из молодых друидов обратился к Джоссе: - а она правда существует? – Джоссе поднял свой взгляд: - кто? – Ученик громко проглотил слюну: - та, о ком путники шепчут… Одноглазая бестия, которая убивает себе подобных… - Джоссе улыбнулся. Тихо, устало, как человек, который слишком многое видел: - да… Её звали Хамано, когда она была ещё человеком, а после стали звать госпожой ветра. – Джоссе подметил, что титул, которым раньше обозначали Гаккеи, будто наследственно перешёл Хамано: - Она сделала то, чего никто не смог, - прошептал он. - Простила тех, кто заслуживал смерти… и наказала тех, кто верил в свет. Там, в языках пламени, он будто видел её - белые волосы, улыбку, и глаза, в которых отражалось небо. Ученик хотел что-то сказать, но эльф поднял руку: - Знаете, что самое страшное в мире? -сказал он тихо. - Не смерть, не боль, не вечная тьма. Самое страшное - это память. Потому что она не умирает. - Ветер погасил пламя костра.
И в темноте, прежде чем ночь окончательно поглотила лагерь, раздались последние слова старого друида: - Свет не принадлежит никому. Но он был в ней.