— Приятно, ведьмуля. Даже не представляешь, насколько приятно.
Лёгкий румянец скользит по щекам, обжигая их, но я ловко борюсь со смущением и отвожу взгляд в сторону. Отворачиваюсь от Джеймса и слышу, как он встаёт с кровати.
— Что бы ни сказал тебе Люциторум, ты не должна верить его словам, ведьмуля. Тёмным существам нельзя доверять.
Сердце ускоряет своё биение, а я затылком чувствую жаркое дыхание парня. Его руки ложатся на мои предплечья, и пальцы сжимаются, вызывая поток мурашек по всему телу.
— А тебе? Могу ли я доверять тебе, Джеймс? — спрашиваю, глядя в одну точку перед собой, прислушиваясь к сердцу, которое точно не может обмануть.
— Мне — можешь. Кажется, часть света, которая всегда была во мне, начала пробиваться наружу рядом с тобой. И я сделаю всё, чтобы она не исчезла, — последние слова Джеймс шепчет мне на ухо, отпускает меня и уходит, а я смотрю на закрывающуюся за ним дверь и думаю, способен ли Люциторум на самом деле лишить меня тех тёплых чувств, что бурлят в крови, когда принц Тьмы оказывается рядом?..
Глава 12. Джеймс
— Значит, смог таки вернуться, — цепкий взгляд брата впился в меня, прожигая до мозга костей, но я не из робкого десятка, поэтому подавить мою волю Свету не удалось.
— А ты не ждал? Рассчитывал, что навсегда останусь в нижнем мире? Каково было чувствовать себя великим? Наслаждался своим правлением на Земле? А все эти существа поклонялись тебе, да? И даже люди… Даже их тебе удалось склонить на свою сторону, Свет?
— Лучше было бы, чтобы их поглотила тьма? — спросил брат скрипящим голосом.
— Лучше было бы, умей они придерживаться баланса, а не срываться от одного к другому, и ты прекрасно знаешь это.
— Потому ты помог Люциторуму выбраться? Рассчитываешь, что теперь господствовать над миром живых будет тьма? Ты ведь прекрасно понимаешь, что этому никогда не бывать, а та несчастная ведьма, которой ты манипулируешь, рано или поздно поймёт, насколько угольное твоё сердце, и переметнётся на мою сторону.
Я вздрогнул. Не думал, что он настолько просвещён и знает о моих чувствах к Адалин. Это доставит немало неприятностей в будущем, ведь брат непременно попытается надавить на болевую точку, чтобы избавиться от меня.
— Вернись на мою сторону, пока не стало поздно, Джеймс. Вместе мы заточим Люциторума в нижнем мире навечно, а я разделю с тобой славу и величие. Так уж и быть, позволю тебе заняться балансом и навести свой порядок, скажем… в этом жалком городишке. Тебе хватит, я уверен в этом. Вот только времени на раздумья много не даю. До следующего полнолуния ты должен дать ответ, брат, иначе я приму молчание за отказ и буду бить на поражение, когда мои воины войдут на территорию академии.
Мотаю головой, стряхивая влагу с волос. Принял душ, надеясь, что станет лучше, — не стало. Разговор с братом снова и снова проносится в голове, звучит, как предупреждение. Мы не враждовали раньше. Ссорились, конечно, куда без этого? Но гибель Энергии перевернула весь мир. Всё, что казалось таким привычным и правильным, рассыпалось в прах. Мы со Светом превратились во врагов, и если честно, то я до сих пор не понимаю — почему? Я просто пытался отомстить за её смерть.
Та капля света, что всегда была внутри меня, вроде бы погасла, но теперь она вспыхивает, стоит мне только подумать о такой безбашенной ведьмуле, согласившейся помогать мне. Адалин доверилась и даже не возненавидела сейчас. У неё была тысяча возможностей сделать это, но она до сих пор ищет во мне что-то хорошее.
Вспоминаю, как заботливо она обрабатывала мою губу, как трясущиеся пальчики обжигали кожу своим прикосновением. Трепетный холодок проходится по коже, поднимая волоски. Я обещал Адалин, что защищу её, и я сделаю это. Любой ценой. Даже если мне придётся лишить брата жизни. Знаю, отец не простит меня за этот поступок, но иного выхода не вижу. Я буду биться за безопасность Адалин и за справедливость. Брат хочет наплевать на правила, установленные отцом, а я не могу позволить ему разрушить равновесие: оно и без того сильно пошатнулось после гибели сестры.
Хочется пойти и поговорить с Адалин. Как же сильно мне хочется раскрыться и сказать, что я просто не мог поступить по-другому, так как связан с Люциторумом, но я не могу этого сделать, не имею права. Сделки, заключённые с тёмным повелителем, не подлежат огласке, ведь в такой ситуации ты не получишь желаемого. А я должен обрести свободу воли.
Шею неприятно тянет, в висках пульсирует, а глаза режет — снова призывает меня. Не надоело? Мог бы научиться пользоваться современными средствами связи. Стискиваю зубы и шиплю себе под нос, что как только получу желаемое, я ему шею сверну. Собственноручно. Да только делать нечего — придётся идти на ковёр и отчитываться, как прошла встреча с братом. А что я могу сказать? Она прошла, и Свет не сообщил мне ничего нового. Сильно сомневаюсь, что он на самом деле рассчитывал, что я перейду на его сторону, но точно знаю — своё слово брат держит. Раньше чем до полнолуния нападать он не планирует. Копит силы? Или считает, что его полку сулит пополнение?