— Не следует так опекать меня и жертвовать собой. Мне это не нужно, Джеймс. Я в состоянии позаботиться о себе и принимать самостоятельные решения. Или ты боишься, что сделка с Люциторумом помешает мне оставаться твоей собственностью?
Последнее слово выплёвываю с обидой, рассчитывая, что мой тон повлияет на Джеймса, что слова заденут его, и он уйдёт. Так поступил бы Байрон, да только Джеймс — не он.
— Глупая! — качает головой Джеймс. — Раз ты пока не готова ответить на мой первый вопрос, перейдём ко второму и разогреем тебя как следует: во время мыслей обо мне тебя охватил всплеск любви?
Парень слишком быстро приближается ко мне, и его руки оказываются на моих бёдрах, притягивая меня к разгорячённому мужскому телу. Сердце заходится в бешеном темпе, а все слова растворяются, когда рука принца Тьмы скользит по моей пояснице, останавливается на затылке, а его пальцы зарываются в мои волосы.
— Джеймс…
— Я говорил, что с ума схожу, когда ты таким приглушённым голосом произносишь моё имя, ведьмуля? — шепчет мне в губы Джеймс и накрывает их своими.
От его поцелуя остатки разума покидают, и я обвиваю руками шею парня, сильнее прижимаясь к нему и растворяясь в нём без остатка.
— Что же ты творишь, глупая? — бормочет Джеймс, но его вопрос больше адресован не мне: он сам пытается сбежать от своих чувств и желаний, отчего-то осуждая их.
Принц Тьмы целует отчаянно, словно делает это в последний раз, и я стараюсь насладиться поцелуем, не думая, что будет дальше. Весь мир вокруг исчезает, а в ушах стоит какофония приятных звуков, идущих откуда-то из глубины души. Меня потрясывает, хочется преступить все выстроенные границы, забыть об их существовании, отпустить все обиды и больше никогда не покидать такие манящие объятия.
Разорвав поцелуй, Джеймс обхватывает моё лицо ладонями и пронзительно смотрит мне в глаза.
— Любовь — это слабость. Она убивает сильных, рушит города… Из-за любви одни проблемы, поэтому выброси эту ерунду из своей красивой головушки, ведьмуля, как и идею заниматься самопожертвованием. Ты не станешь заключать сделки с Люциторумом, потому что я запрещаю тебе делать это. Быть игрушкой принца Тьмы такой себе статус, ведь не всегда я прошу… Иногда я требую, ведьмуля. И отказаться ты не сможешь.
Грудь в районе печати тьмы обжигает, а Джеймс отпускает меня и делает шаг назад. Скользнув по моим губам взглядом, наполненным тоской, принц Тьмы забирает вместе с собой то счастье, что секундами ранее кипело в жилах.
— Прости, что пришлось прибегнуть к этому, но всё, что я делаю — делаю для твоего же блага.
Тёплые чувства, окутавшие меня минутами ранее, испаряются, и на их местно приходит безразличие. Мне становится наплевать на происходящее, и обида, стремительной искрой вспыхнувшая от слов Джеймс о любви и слабости, гаснет. Он запретил мне любить его? Да какая разница, если всё равно… если пустота на душе. Смотрю на Джеймса так, как смотрела бы на Марки, Ллойда, Рэйриана… и ничего не испытываю.
— А теперь расскажи подробно, отчего тебе стало плохо, и что за сделку ты хотела заключить с Люциторумом.
Внутри бьётся что-то слишком живое: оно напоминает воробушка, пойманного в силки, но я не могу понять, что это такое. Вот недавно ощущала трепетное волнение, а теперь его нет. Меня словно выпотрошили и опустошённой выбросили на волю судьбы.
— Я не знаю, почему мне стало плохо, а что касается Люциторума — спроси у него сам. Ты же бегаешь перед ним на задних лапках, как преданный пёсик. И прошу, оставь меня в покое. Я устала и хочу отдохнуть.
Во взгляде Джеймса мелькает боль. Он смотрит на меня несколько секунд и уходит, а я провожу подушечками пальцев по губам и поверить не могу, что с них слетели такие жестокие слова. Что со мной происходит?
Глава 16. Джеймс
Выполняю требование ведьмули и оставляю её одну. Наверное, поступаю в это мгновение слишком глупо, но действую так, чтобы защитить наивную девчонку, сумевшую романтизировать тёмную сущность.
Я не достоин её любви.
Конечно, решать за неё не могу, но на данный момент ей лучше держаться от меня подальше. Кто знает, чем закончится битва? Как только брат узнает мою слабость, он обязательно постарается ударить по ней. Склонять перед ним колени я не собираюсь, ведь знаю, что одержав победу над Люциторумом и якобы отомстив ему за смерть Энергии, Свет не остановится. Он сделает всё, чтобы получить полную безграничную власть над Землёй, а потом свергнет и отца. Поэтому мне придётся ударить первым.