Думаю об отце, вспоминаю мать Адалин и понимаю, что как таковой родительской любви мы с братом и сестрой и не получали вовсе.
Хотя… что такое любовь? Слабость… Отец пытался научить нас быть сильными и справляться с задачами, возложенными на наши плечи. Я — тьма. Моя ведьмуля — свет. Мы полные противоположности друг другу, но, чёрт возьми, в нашем случае эти противоположности так активно притягиваются.
Хмыкаю, понимая, что поступаю отчасти как придурок — бывший истинный Адалин. Сам же осуждал его действия, считая круглым болваном за то, что потерял такую ведьмочку, а теперь поступаю ничуть не лучше, сбегая от неё. Я запретил Адалин испытывать любовь по отношению ко мне, руководствуясь здравым смыслом и благими намерениями. А куда они выстилают дорожку? Верно!.. Только в ад мне совсем не хочется. Самое противное, что он уже начинается — на Земле. Отказываясь от чувств, ты погружаешься в пучину непреодолимой боли, начинаешь страдать уже здесь. Я готов мучиться до скончания своей никчёмной бессмертной жизни… Готов жить с этим, если смогу защитить Адалин, но не смогу смотреть на страдания ведьмули.
Так как рассказывать мне что-либо о случившемся она не собирается, придётся прижать Люциторума к стене. Устал я уже изображать послушную собачонку. Даже такая иногда злобно скалится на хозяина. Я сделал то, о чём тёмный повелитель попросил меня — предупредил о сроках возможного нападения, планируемого Светом… Я открыл слабые стороны своего брата и выполнил свою часть сделки. До сих пор не понимаю, почему он не вернул мне кольцо.
В кабинет Люциторума вхожу без стука. Он отрывает голову от ладони, на которую до этого опирался, убирает локти со столешницы и смотрит на меня, напоминая всем своим видом побитого пса. Странно видеть его в таком состоянии. Восстановление идёт совсем не так, как хотелось бы? Или его беспокоит, что не сможет одолеть моего брата? Всё это время Свет копил магию, и сейчас у него много силы. Но даже его возможно победить, если крепко захотеть этого.
— Джеймс… Я думал, ты наслаждаешься обществом своей…
— Я тоже много всего думал, — прерываю Люциторума я и смотрю на него со злым прищуром. — Выполнив свою часть сделки, я хочу получить кольцо.
Повелитель покашливает и с усмешкой качает головой.
— Все ли условия ты выполнил? Кажется, ты забываешь о главном… Мы продлили сделку, когда ты притащил в нижний мир смертную, обратил её, обойдя мои запреты. Так ли нужно тебе это кольцо, если и без него ты способен делать что-то в обход мне? Может быть, ты уже давно справляешься без него, Джеймс? Ты не задумывался об этом? Кольцо подчинения… Уверен, что я пользовался им? Или ты подчиняешься мне, потому что понимаешь, что мы на одной стороне?
— Я не занимаю ничью сторону, — фыркаю я.
— Ну-ну… В битве не бывает такого. Ты зол на брата за то, что заточил тебя со мной, существом, которое ты презирал больше всего на свете.
Люциторум снимает с пальца моё кольцо и бросает его на столешницу.
— Забирай, если хочешь, но ты не перестанешь подчиняться мне, Джеймс. Только со мной ты добьёшься справедливости. Пока Свет не будет свержен, ты не успокоишься, и глубоко в душе ты знаешь это. У нас с тобой одна цель. Сейчас ты уверен в обратном, но однажды убедишься в этом — мы на одной стороне, Джеймс.
Приближаюсь к столу и с опаской беру своё кольцо. Вот она такая долгожданная свобода. Я могу хоть сейчас послать Люциторума и уйти. Могу убить его, отомстив за гибель сестры. Неужели он не боится этого?
— Месть брату не так сладка, как месть за смерть Энергии, — цежу я сквозь зубы.
— Ты многого не понимаешь, юнец. И мне действительно жаль, что я не могу раскрыть тебе глаза на правду, но тебе стоит покопаться в прошлом, и ты сам до многого сможешь дойти. Что касается всего остального — ты не причинишь мне вреда, Джеймс. Видишь ли… Когда ты внёс Адалин в нижние миры, и на её груди магия выжгла печать тьмы, ты не учёл один маленький нюанс — теперь твоя игрушка связана со мной. Навредишь мне — покалечишь её. Она зависит от меня. Пока жив я, будет жить она. Как тебе такой подход? Хотел знать, что за сделку я предложил ей? Я согласен снять клеймо тьмы, если твоя ведьмочка заставит армию исхитов подчиниться мне, занять мою сторону в борьбе с твоим братом. До этого момента она будет зависеть от меня.
Внутренности сжимаются. В животе всё стягивается тугим узлом, а я теряю дар речи и даже пошевелиться толком не могу.