— Осталось немного, Цветочек. Сейчас уже пойдём на посадку, поэтому будь осторожна и держись за меня крепче. Я давненько не летала. Во время столкновения с землёй могу случайно и отпустить тебя.
Понимаю, что Тори дразнится, но всё равно цепляюсь за неё сильнее, насколько хватает возможности. Зажмуриваюсь, потому что мы не просто плавно идём на посадку — мы камнем летим вниз. Писк всё-таки срывается с моих губ в тот момент, когда жёсткий удар копыт демонессы о землю отдаётся в моём собственном позвоночнике. Ух! Это оказалось слишком жёстко, но я не вывалилась, демонесса крепко прижимала меня к себе. Она осторожно опускает меня на землю. Едва удерживаю равновесие после полёта, ведь тело стало таким лёгким, и я едва ощущаю его.
Озираюсь по сторонам и понимаю, что эта местность несколько отличается от той, где мы были ранее. Земля здесь чёрная, горячая, а кое-где проходят прожилки раскалённой лавы.
— Твоя бабушка живёт на этом островке. Одиночество — наказание, которого она заслужила, не выполнив требование тёмного повелителя, — спешит объясниться Тори.
Здесь сильнее пахнет серой и… жжёной кожей? Не самое приятное местечко, честно говоря. Я невольно передёргиваю плечами. Вроде бы мы находимся на пустынной территории, но бабушки я нигде не вижу.
— Про́клятая, Адель дил-ла Николис, явись передо мной!
Громогласный голос Тори разлетается по округе, эхом отражается, пробуждая по телу хоровод мурашек.
Перед нами рябит едва заметное очертание, приобретающее такой яркий облик. Я не узнаю в нём свою бабушку. Иссохшее тело, висящие клоками седые волосы, местами вообще отсутствующие на голове. Щёки бабушки впали. Сгорбленная спина больше похожа на крюк. Не такой она являлась мне в видениях. Чёрные глаза с едва различимыми зелёными вкраплениями глядят на меня, но не с ненавистью, которую я ждала увидеть в них. Рот бабушки открывается, а губы изгибаются в подобии искривлённой улыбки.
— Адалин…
От её хриплого голоса всё внутри стягивается болезненным спазмом. Хоть и стараюсь держаться, а выходит с большим трудом. Бабушка пусть и не была близка мне, но мне больно видеть её в таком состоянии.
— Прими свой прошлый облик, чтобы не пугать внучку.
Тори щёлкает двумя пальцами перед лицом бабушки, и та молодеет на глазах. Черные волосы собраны в тугой пучок на затылке, её глаза теперь больше изумрудные, чем чёрные, плечи распрямляются, а на щеках появляется румянец. Такой я её видела, если только на фотографиях, она слишком молодая. Надеюсь, что и чувствует себя соответствующе сейчас.
— Я знала, насколько ты сильная, Адалин… Верила, что эта встреча состоится. Дай мне поговорить наедине с внучкой, демон.
Бабушка вскидывает голову и смотрит на Тори.
— Попробуешь навредить девчонке, и я отправлю тебя в центр, ведьма. Знаешь же, как там хорошо? Ты ведь там бывала пару раз, правда?
Бабушка кривит губы, но держится стойко. Наверняка напоминание об этом самом «центре» неприятно ей. Уж не знаю, что там такое творится, да и узнавать не горю желанием.
— Я дам вам пятнадцать минут. Тебе нельзя оставаться тут дольше, Адалин, поэтому советую задать все интересующие вопросы сейчас.
Тори взлетает и довольно скоро превращается в маленькую едва различимую точку, а я перевожу взгляд на бабушку. Вроде бы больше от неё не исходит опасность, и всё-таки я стараюсь держать руку на пульсе.
— Я пришла сюда, чтобы узнать, как вернуть власть над исхитами. Они нужны мне, чтобы выиграть войну против Света.
— Ты заняла верную сторону, моя дорогая. Я знала, что дар достался достойному члену нашей семьи, способному справиться с ним и не повторить моих ошибок.
— Ты не хотела, чтобы он достался кому-то из нас, держала нас с мамой на расстоянии и ничего не рассказывала о даре. Если бы ты подготовила нас, было бы проще.
— Глупышка, — бабушка улыбается и с тяжестью вздыхает. — Магия чаще всего — проклятие, а не дар. Став женой человека, я допустила ошибку. Не следовало вообще влюбляться и заводить детей. Особенность нашего рода должна была умереть вместе со мной, но едва я взяла твою мать на руки, я поняла, что не смогу лишить её жизнь. Я, как могла, уберегала её от мира одарённых существ. Поначалу я пыталась жить простой человеческой жизнью, но однажды всё изменилось. Во время медитации я даже не заметила, как сильно погрузилась в глубины своего сознания. Там-то меня и встретил Люциторум. Он хотел заключить сделку — смерть твоей матери или беспрекословное выполнение его условия. Твоя мама была болезненным ребёнком. Тогда она болела, и я не знала, как излечить её. Врачи разводили руками, магия была бессильна, хоть я обращалась к множеству одарённых лекарей, а потом и сама начала изучать целительство. Люциторум сказал, что хворь исходит от него, и он заберёт её у моей дочери, если заключу с ним сделку. Любовь оказалась моей слабостью, я согласилась. Я пообещала призвать исхитов стать армией короля нижнего мира, когда наступит время. Тогда мне казалось, что я смогу как-то обойти эту сделку, но если заключил её с тёмным, обязательно последует наказание. Вернувшись, я обнаружила свою дочь здоровой. Твоя мама росла, чем старше она становилась, тем сильнее был её интерес к магии. Мне приходилось врать, но однажды она поймала меня за колдовством. Пришлось объяснить, что всё это значит, взять с неё обещание никому не говорить о даре. Тогда уже я понимала, что никакой это не дар — это проклятие. Позднее на меня вышел лорд Таар-горн. У него было видение, согласно которому следующий носитель особенной магии нашей семьи погибнет. Мы вместе начали искать способ уничтожить это проклятие, но я уже осознавала, что в такой ситуации не смогу призвать исхитов, чтобы выполнить свою часть сделки с Люциторумом. Чтобы он не навредил тебе или твоей матери, я была вынуждена запечатать свои чувства, выработать к вам ненависть. Это было непросто. Я рыдала, отказываясь от своей любви к семье, что была для меня всем. Я понимала, что никто не простит меня за жестокость, но лучшим решением было отослать вас подальше. И вот способ пришёл сам по себе. Меня посетило божество, Свет. Он был великолепен, душа тянулась к нему, хотелось верить ему, но тогда ещё я не знала, насколько скользок он внутри. Свет не хотел делиться способом уничтожения нашего дара так просто, он требовал заключить сделку со мной. Моя часть была убедить тебя убить принца Тьмы. Тогда уже я узнала, что ты станешь следующей, но рассчитывала, что хотя бы управление исхитами не передастся тебе, и ты будешь обладать каким-то иным типом магии. Я согласилась. Знала, что после смерти понесу серьёзное проклятие, но всё равно хотела уберечь вас с матерью. Тогда мне казалось, что уничтожить дар получилось: исхиты больше не подчинялись мне, но они выбрали свою новую королеву — тебя, Адалин. «Дар» не погиб, потому что исхиты сами способны выбирать существо, что будет управлять ими. Так это проклятие осталось в нашей семье, и мои попытки избавиться от него остались тщетными. Однако я должна была выполнить свою часть сделки со Светом: разорвать договор с ним невозможно. Вынуждая тебя убить принца Тьмы, в глубине души я рассчитывала, что ты не сделаешь этого, ведь чувствовала горячую искру любви, проскользнувшую между вами. Ты оказалась сильнее своей бабушки, Адалин. И я верю, что ты сможешь закончить войну первородных божеств. В тебе есть сила, внучка. Я чувствую её. Я горжусь тобой. Возможно, ты не веришь моим словам теперь, ведь знаешь меня совсем другим человеком. Я частенько наблюдала за тобой и твоей мамой со стороны, но не могла как-то повлиять на жизнь, отказаться от заключённых сделок, а те крохи любви, что я не запечатала и оставила к вам в напоминание, постепенно угасали. Перед смертью у меня уже не осталось и страха за вас — это было худшее проклятие, полученное мной за все ошибки. Я разучилась любить и хладнокровно старалась убедить тебя выполнить часть сделки со Светом — заставить убить принца Тьмы.