— Конечно, — кивнул Адам.
Передвигаться на такой высокой скорости через снег было изнурительным занятием. Там, где ветер очистил поверхности, где снег замёрз, было легче. Но через сугробы я шла с трудом, а моё повреждённое колено и рваная рана на голове становились всё более болезненными. Я ничего не говорила, а лишь стиснула зубы, но всё больше хромала и постепенно начала отставать от Адама.
Когда он остановился в пятый раз, чтобы подождать меня, до спасительной двери в Шёнефельде осталось должно быть не больше двух километров.
— Я справлюсь, — сказала я, тяжело дыша.
— Давай немного передохнем, — предложил Адам, с беспокойством глядя на меня.
— Я могу идти, — настаивала я, сделав несколько глубоких вздохов.
Но не успела доказать это на деле, потому что внезапно солнце на горизонте на один короткий момент потемнело.
Перед ним лишь коротко что-то промелькнуло, но я испуганно замерла. Из-за того, что я так сильно устала, я перестала наблюдать за окрестностями и полностью надеясь на то, что Торин вовремя предупредит нас, когда Морлемы достигнут побережья. Я уже подняла руки, чтобы выкопать во льду укрытие и исчезнуть в нём. Но потом заметила выражение лица Адама. Он словно застыл и напряжённо смотрел влево, как будто там было что-то, чего не должно было быть. Его лицо побледнело, и меня охватил ледяной ужас.
К нам приближались не Морлемы, потому что их появление мы ожидали. Я медленно проследила за взглядом Адама, и у меня кровь застыла в жилах, я внезапно поняла, почему так отреагировал Адам.
Вон там, над рваным краем чёрных скал, приближался огромный и величественный дракон Латориос. Его красные глаза уже устрашающе светились издалека. То, что он направлялся прямо к нам, могло означать лишь одно: он прилетел сюда только ради нас.
Видимо, Бальтазар больше не доверял своим Морлемам. В последнее время нам слишком часто удавалось скрыться от них. И вот он послал своего самого лучшего бойца, дракона, который так часто спасал Бальтазара и его мать из самых безвыходных ситуаций.
Меня мгновенно парализовал страх и всплыли все воспоминания о прошедшем годе.
Шок из-за смерти Адама, ярость и бесконечное и парализующее отчаяние, сводящее с ума, все это вдруг появилось снова. Но в то время как я пребывала в шоке при виде дракона Латориоса, Адам буквально застыл на месте. Очевидно, воспоминание о смертельном укусе дракона вызвало у него самые мрачные воспоминания.
Я внезапно поняла, что должна быть сильной, причем за нас двоих. Я не могла проникнуть в мысли Адама и подбодрить его, чтобы не позволить его страхам передаться мне, потому что тогда они ослабят нас обоих.
Решение нужно было принять быстро, дракон Латориос подлетал всё ближе и ближе, а мне было слишком хорошо знакомо разрушительное действие его огненной струи. За долю секунды он мог вызвать пылающее пекло и убить нас, и именно за этим он и прилетел.
В то время как Адам всё ещё затаив дыхание смотрел на дракона Латориос и, видимо, надеялся, что это была галлюцинация, я действовала с бешеной скоростью. Мы должны защитить себя и как можно быстрее. Стремительным движением руки я натянула над нашими головами массивный купол изо льда. Как только визуальный контакт к дракону Латориос был прерван, Адам, казалось, пробудился от своего оцепенения.
— Закопаемся глубже, — торопливо крикнула я, протягивая руки вниз.
Адам поступил также, и изо всех имеющихся у меня сил, я начал топить лёд под нашими ногами. Он становился водой, просачивался в снег и быстро создавал туннель, который опускал нас всё ниже и ниже.
Но мы продвигались недостаточно быстро. Громкий шум прогремел над нашими головами, а ледяной купол над нами запылал красным. Дракон Латориос изверг огненный залп, и лёд опасно затрещал.
— Пока купол ещё стоит, — суетливо сказала я, продолжая топить под собой лёд.
Мы продвигались всё глубже, постоянно меняясь заданиями, топили лёд и преобразовывали воду в пар, чтобы снова уплотнить купол над нами.
Огненные залпы последовали быстрее, так что лёд в куполе таял также быстро, как мы его укрепляли. Силы постепенно покидали меня, а голова невыносимо болела. Было бы всё намного проще, если бы любое движение не причиняло такую боль. Но я не показывала, что мне больно, а продолжала работать, как могла.
Может нам повезёт, и мы встретим туннель снежных гномов или пустоту, которая уведёт нас от дракона. Других возможностей не было. Я не могла улететь, помимо всего прочего, в воздухе дракон имел бы перед нами преимущество.
Когда купол с громким треском взорвался, и дождь из ледяных осколков посыпался на наши головы, я поняла, что битва скоро закончится. Я сразу же прекратила капать лёд, и вместо этого взяла Адама за руку.