Гробовщик рассказывал тривиальные вещи, и я была рада, что его слова не усугубили боль. Кроме того, что он вообще знает о моих родителях и их судьбе? Ничего, о чём мы могли бы открыто говорить здесь, возле их могилы в Шёнефельде.
Я бросила цветок и горсть земли на гробы.
— Я люблю вас, — прошептала я, затем отвернулась и медленно покинула кладбище.
Когда я оказалась в Базальтовом переулке, я глубоко вздохнула. Боль постепенно уходила из сердца. Теперь было место для траура, место, куда мы могли пойти и вспомнить родителей. И хотя это было болезненно, но всё же хорошо и правильно.
Теперь пришёл момент, когда мне нужно оставить боль позади и смотреть вперёд. Борьба моих родителей закончилась, но моё будущее ждёт меня впереди, и я хотела, чтобы это было будущее, которое я смогла бы построить и насладиться вместе с Адамом, бабушкой, сестрой и братом.
Вельф и Ким первые вернулись с кладбища.
— Какое вы приняли решение? — серьёзно спросила я. — Сегодня равноденствие, и нам нельзя упускать этот шанс.
Я положила руку на шею, где прямо рядом с цепочкой мамы весела печать Тора.
— Ты можешь занять место Тони.
Вельф коротко кивнул. Видимо, он смерился с тем, что я не сдамся и не отдам им печать. Теперь ко мне также подошли Гюнтер Блюм, Рокко Гонден — отец Флавиуса и Жизель с Филиппом.
— Первые из нас отправятся прямо сейчас и всё подготовят, — сообщил Вельф, а другие закивали. — Некоторые из нас пройдут через туристическое агентство. Другие последуют через несколько часов. Это будет наименее заметно.
— С тобой мы должны быть осторожны, — заметил Филипп. Я рассказала ему о своей силе притяжения на Морлемов. — Ты присоединишься к нам в последнюю очередь, и мы сразу направимся в Миндору в надежде, что будем быстрее, чем Морлемы.
Как раз, когда я уже собралась уходить, я услышала шепелявый голос в голове и замерла. «Сельма Каспари, вы не явились в назначенное время. Мы даём вам возможность наверстать упущенную ранее встречу и ожидаем для разговора через тридцать минут в палате сенаторов.»
Это был господин Кросов. Я сразу же узнала его голос и вспомнила, что совершенно забыла о встрече. Но сейчас у меня тоже не было на неё время.
В конце концов, я как раз хотела начать собрать вещи, потому что через несколько часов должна буду отправиться в Южную Америку, и эта миссия уже только из-за Морлемов будет достаточно сложной.
«Если вы пропустите и эту встречу, мы примем судебные меры.»
— Чёрт, — резко выругалась я.
— Что случилось? — обеспокоенно спросила бабушка. Она снова выглядела собранной.
— Палата сенаторов хочет, чтобы я немедленно явилась для разговора. Я уже пропустила первую встречу три дня назад и если не приду, они хотят принять судебные меры, — я недовольно вздохнула. — Мне надо быстро заглянуть туда. Сейчас мне не нужны проблемы, ведь я завишу от защитных заклинаний.
— А по какой причине тебя туда пригласили? — с сомнением спросил Гюнтер Блюм.
Я одно мгновение задумчиво на него смотрела. Нельзя было сказать, что я доверяю ему, но если кто и знает, что значит это приглашение, то вероятнее всего он.
— Этого господин Кросов мне не сказал, — ответила я. — Но, несомненно, речь пойдёт об оценке нашего первого теста по пятому элементу.
Одно мгновение Гюнтер Блюм смотрел на меня с сомнением, затем покачал головой.
— Невозможно, — ответил он. — Из-за этого никого не заставляют приходить в палату сенаторов. Оценки обсуждаются исключительно с профессорами, а не со студентами.
— В самом деле? Даже когда тест вышел из-под контроля? — ничего не понимая, спросила я, лихорадочно размышляя, что ещё может значить приглашение в палату сенаторов.
— Нет, — ответил Гюнтер Блюм. — Даже тогда. Первые тесты всегда хаотичны. В этом нет ничего необычного. Сколько времени они тебе дали?
— Тридцать минут, — ответила я. — И пригрозили судебными мерами, если я не приду.
— Тебе нужно как можно быстрее исчезнуть, — сказал он совершенно спокойно и объективно. — Они охотятся за тобой.
— Что? — испугался Адам.
— Этого не может быть, — согласилась с ним бабушка. — Сельма ничего не сделала.
— Почему они это делают, я не могу сказать, — ответил Гюнтер Блюм пожимая плечами. — Ты можешь принять мой совет и исчезнуть, прежде чем они тебя схватят или рискнуть и продолжать настаивать на том, что этого не может быть.