Я разозлилась и прокричала заклинание громко. Но на стену мой крик не произвёл никакого впечатления, она не изменилась. Зато я выпустила пар, и почувствовала облегчение. Я ещё раз сделала глубокий вдох, закрыла глаза и произнесла заклинание громко и могущественно.
Затем осторожно открыла сначала один глаз, затем второй. Ощущение было хорошим, мне показалось, что магия, наконец, подействовала. Я вновь открыла дверь, и мне захотелось закричать от ярости. Снова стена из земли. Я разочарованно ударила по ней кулаком.
К моему удивлению я не сломала себе кости, но мой кулак врезался в стену, образовав небольшую дыру. Теперь я также заметила, что земля стала другого цвета. Я была так разочарована, что даже не обратила внимание на это изменение. Заклинание сработало, и я попала в Шёнефельде.
Но где именно я оказалась? Я нетерпеливо увеличила дыру и выглянула на улицу.
Перед дверью вниз свисали густые зелёные вьющиеся растения, и воздух был затхлым и влажным. Я пустила в ход ноги и увеличила отверстие настолько, что смогла протиснуться через него. Затем вернулась, взяла сумку, сложила в неё записи отца и потушила все световые шары.
Под конец я взяла печать, чтобы удостовериться в том, что смогу вернуться сюда и пересекла дверь. Я оказалась в невысокой нише, которая так заросла плющом и барвинком, что, скорее всего, её не было видно снаружи. Я закрыла за собой дверь, и она защёлкнулась.
На всякий случай я проверила, действительно ли она заперта и никто, кому не следует, не сможет попасть в это укрытие. При этом я заметила, что середину двери украшает маленький, золотой круг, похожий на тот, что запирал Миндору в туманном лесу, только этот был намного меньше, а посередине красовалась Т-образная впадина. Видимо туда, чтобы открыть дверь, нужно приложить печать Тора. Я тут же это сделала, и когда дверь с тихим щелчком немедленно открылась, я с облегчением вздохнула.
Мой отец действительно был гением.
Довольная, я покинула нишу и вышла в знакомый весенний лес.
Кусты стали зелёными, а весенние цветы уже давно завяли. Здесь, в дубовой роще, часто встречались крокусы, и я точно знала, где они растут.
Будучи ребёнком, я была здесь почти каждый день и после школы проводила в лесу время с друзьями, наблюдала за деревьями и кустами, как они меняются в течение года, глазела на птиц и насекомых, а иногда гонялась за белками и барсуками.
Я вернулась домой, и это было приятное чувство. Я медленно пошла в сторону Каменного переулка, и только быстро сообщила Адаму и Флавиусу, что снова в Шёнефельде.
Адам не особо обрадовался, но пока я шла, я детально объяснила ему, что это безопасно и что Флавиус пока что всё для меня уладил. Если палата сенаторов снова назначит мне встречу, я просто сбегу в дубовую рощу и спрячусь в Миндоре.
Когда я увидела дом бабушки, из-за туч как раз выглянуло солнце, послав свои тёплые лучи вниз, и я приняла это за хороший знак. По крайней мере до тех пор, пока не обнаружила в палисаднике Торина, который, казалось, уже с нетерпением меня ждал.
Тростник-дурман
— Торин? — удивилась я, когда увидела его стоящим перед домом. Я обрадовалась, что снова вижу его, что с ним всё в порядке и в то же время разозлилась, потому что он просто ушёл, вместо того, чтобы бороться за Ширли.
— Привет, солнышко, — поприветствовал он с лёгкой, дерзкой улыбкой. Он выглядел измученным, уставшим и изнурённым, как будто уже долго не улыбался. — Твой новый помощник сказал, что ты вернулась.
Я кивнула.
— Если Фравиус продолжит в том же духе, то скоро я уже не смогу без него обходиться.
Торин ухмыльнулся, но улыбка очень быстро исчезла с его лица, как будто он вспомнил, что на самом деле запретил себе быть счастливым.
— Почему ты пришёл сюда? — спросила я и прошла мимо него в сад. Пионы уже дали ростки, а маленькие нежно-зелёные листья на деревьях светились, полные жизни.
Торин последовал за мной, когда я пошла вдоль садовой дорожки, направившись к дому, открыла входную дверь и зашла в коридор.
— У меня есть план, и я хочу обсудить его с тобой, — наконец сказал он.
— Значит план, — я бросила сумку и сняла куртку. Затем прошла на кухню и включила кофемашину. — Сядь, — сказала я. — Если у тебя есть план, то мы должны его обсудить.
Я увидела бабушку в саду, она задумчиво расхаживала между грядок и, казалось, размышляла, как оформить сад в этом году. С ней я поговорю в ближайшее время. То, что я узнала о Тони, наверняка, её тоже удивит.
Кофе, булькая, протекало через кофемшину и, в конце концов, я не выдержала.