— Хорошо, — ответил Адам, ободряюще глядя на Лоренца. Он хорошо спрятал свои опасения, и теперь вошёл в роль опытного следователя, у которого нет никаких сомнений в миссии, и он сосредоточенно выполняет её. — Вы отправитесь через пять минут и пойдёте первыми. После того, как нанесёте Сибиллам короткий визит, проверьте ситуацию, а затем идите гулять. Укройтесь в согласованном месте и спрячьтесь под защитным заклинанием. Затем дайте нам знать. Торин и Ширли уже заняли свои позиции, Леннокс, Леандро и Лиана тоже. Дульса и Рамон как раз прошли через дверь в доме наших родителей и расположатся рядом с особняком. Таким образом мы охватили весь периметр.
— Всё должно получиться, — успокоила я. — Мы так часто и подробно всё обсуждали. Каждый из нас знает свою роль.
— Через пятнадцать минут Сельма последует за вами, тоже навестит Сибилл, а затем будет ждать рядом с дверью, — продолжил уверенно Адам, как будто, если он ещё раз повторит план, это его успокоит.
— Как только Морлемы появятся, ты пройдёшь через дверь и поможешь Сельме благополучно вернуться в Шёнефельде, — сказал Этьен, который под своей беспорядочной копной светлых волос был по меньшей мере таким же бледным, как Лоренц. — Мы останемся ещё в наших укрытиях и будем наблюдать, в каком направлении исчезнут Морлемы.
— Именно, — подтвердил Адам. — Будем постоянно поддерживать контакт, и только когда Торин подаст вам сигнал, вы вернётесь через проход у Сибилл.
— Всё будет хорошо, — успокоила я. — Если нам не повезёт, то Морлемы не появятся, и вся подготовка была напрасной.
— Я в это не верю, — ответил мрачно Адам. Затем посмотрел на часы. — Вам пора.
Лоренц кивнул и ещё раз крепко обнял Этьена.
— Удачи, — пожелала я, а затем они с серьёзным выражением лица вышли на улицу.
Уже вечерело и потихоньку начинало темнеть. Выпало много снега, погрузив город в белый цвет Рождества.
Адам запер за ними дверь и посмотрел на часы.
— Я всё ещё не могу поверить в то, что мы действительно это делаем.
— Это не опасно, — стоически повторила я. — Мы уже разыграли все возможные ситуации. Даже Торин, в конце концов, одобрил план.
— После того, как мы кардинально его изменили, — напомнил Адам. — И только потому, что Ширли рьяно встала на твою защиту и каким-то образом обвела Торина вокруг пальца.
Я ухмыльнулась, когда одевала куртку и накидывала на плечи рюкзак.
— Ты же знаешь, что Ширли всегда смотрит на такие вещи прагматично.
Адам вздохнул.
— Надеюсь, вы окажетесь правы, и мои опасения беспочвенны, — он одел свою кожаную куртку и натянул на голову шапку. — Я пойду сейчас вперёд. Ты последуешь за мной через пять минут. Если там что-то не так, я предупрежу тебя, и ты пройдёшь мимо туристического бюро госпожи Трудиг и направишься к бабушке в Каменный переулок. Без тебя не будет никаких Морлемов, а без Морлемов никакой опасности, ясно? — он строго посмотрел на меня, и только когда я кивнула, он в последний раз нежно чмокнув меня в губы, вышел из дома в Глиняном переулке.
Ровно через пять минут я ещё раз проверила, что мой кинжал из раниума хорошо спрятан на теле, затем одела шапку и последовала за Адамом. Пока шла по заснеженным улицам, засунув руки глубоко в карманы куртки, чтобы они не мёрзли на морозе, я ещё раз напомнила себе, зачем всё это делаю.
После исчезновения Лидии я была решительно настроена сделать хоть что-то, чтобы вернуть её. Возможно, это решение ослабело бы спустя несколько дней после того, как Адам и Торин не переставая уговаривали меня, пытаясь убедить, что это не верный путь. И я поддалась бы их убеждениям сделать что-то менее опасное. Но когда я на следующий день после исчезновения Лидии встретила в доме в Каменном переулке бабушку и Леандро и увидела отчаяние в их измученных лицах, я поняла, что не могу свернуть с выбранного мной пути. Другого выхода не было.
Леандро понадобилось несколько дней, прежде чем он вообще смог снова со мной заговорить. Он закрылся в своей комнате в Каменном переулке, никого не желая видеть и ни с кем говорить.
С Жизель и Филиппом никто из нас не смог связаться, и это ещё больше обременяло Леандро. На третий день я пошла к нему, села рядом и рассказала всё, что узнала от Гюнтера Блюм о печати Тора и тайном обществе, к которому, по-видимому, принадлежал и Филипп. Затем рассказала ему также о плане, который лелеяла и с помощью которого надеялась выяснить, где прячется Бальтазар.
Когда я закончила, Леандро ещё некоторое время молча на меня смотрел, затем встал и в его взгляде я увидела такой гнев, который был слишком хорошо мне знаком.