«Большое спасибо, Анна», — ответила я радостно. «Это действительно хорошие новости. Я у тебя в долгу.»
«Да ладно», — ответила Анна. «Это я у тебя в долгу. Без твоей помощи мы всё ещё жили бы спрятаны подо льдом.» Сказав это, она попрощалась.
— Всё в порядке? — спросил Адам, от которого не ускользнуло то, что я какое-то время была невнимательной
— Однозначно, — довольно ответила я. — В Антарктике живут пять диких снежных драконов, которых никто не хватится, если я позаимствую их для охоты на Морлемов.
— Не делай этого, — попросил Адам.
— Нет, я собираюсь, — серьёзно ответила я. — Обязательно так и сделаю, — затем продолжила немного мягче. — Я должна, Адам. Речь идёт о моей сестре, и если у меня есть шанс спасти её, тогда я воспользуюсь им.
— Конечно. Это гениально, — сказал Леандро. — Драконы достаточно быстрые, чтобы преследовать Морлемов.
— Я бы могла написать для тебя заклинание, под которым ты сможешь спрятаться, — с восторгом предложила Дульса.
— Да, точно, — ответила я. — Именно так я себе это и представляла. Я заманю их, а затем исчезну, и когда они подумают, что я сбежала, я последую за ними, и они приведут меня в своё укрытие.
— Это может сработать, — с энтузиазмом воскликнул Лоренц. — Блестящая идея, Сельма, как всегда безумно рискованная, но блестящая.
— Мне ещё только нужно построить доверие к одному из снежных драконов, — задумчиво сказала я. — Но с вкусняшками для драконов, которые так нравятся Ариэлю, не думаю, что здесь возникнет проблема.
— Подождите, — прервал нас Адам. — Этот вопрос ещё не решён.
— Боюсь, что решён, — улыбнулась я, и, наконец, Адам, тоскливо вздохнув, сдался.
В течении следующей недели мы с Адамом снова и снова пытались по очереди пробудить к жизни организм изо льда и работали над концентрацией огненного заклинания. После нашего разговора в Глиняном переулке мы быстро договорились о деталях нашей новой операции.
Адам больше не упоминал о своих сомнениях и, казалось, заразился энтузиазмом остальных. Мы ещё раз вернёмся в Антарктику и подождём там Морлемов.
Теперь, когда мы знали, что им нужно несколько часов, чтобы добраться до меня, у меня было примерное время, за которое я могла напомнить одному из снежных драконов, что он обученный для соревнований дракон и обычно носит на спине наездника. Если мне это удастся, то я последую за Морлемами, а если нет, тогда быстро вернусь в Шёнефельде.
В то время как остальные предпринимали первые экскурсии в Антарктику и в бывшем поселении Антарктики искали подходящие укрытия, мне приходилось оставаться под защитным заклинанием. Я не могла уехать из Шёнефельде.
Мне не оставалось ничего другого, как полностью сосредоточиться выполнении задания, которое дал нам профессор Пфафф и иногда проскальзывать в мысли Адама, чтобы, по крайне мере, частично принимать участие.
Сегодня Адам и его братья тоже отправились в Антарктику, чтобы отыскать следы снежных драконов. Чем лучше я знала, куда направиться, чтобы приманить и заставить слушаться одного из них, тем выше были шансы на успех. Так как сегодня было воскресенье, я пошла в Каменный переулок, чтобы провести утро с бабушкой.
Я ожидала, что мы проведём ещё один урок обучения на духовного странника. Пришло время провести мой первый ритуал. И я сильно удивилась, когда бабушка, быстро позавтракав, ушла в своё ателье, чтобы ответить на два письма из палаты сенаторов. Казалось, вся эта бюрократия очень её обременяет. Но она захотела пойти этим путём, и он мог также привести к успеху, как и мой.
После того, как бабушка вышла из кухни, я приготовила себе ещё одну чашку кофе и пододвинула «Хронику короны». Статья на всю страницу была посвящена художественной работе Вендолина Габриэля, чья лирика, видимо, свидетельствовала о необыкновенном таланте, о чуткости и глубоком понимании магического мира, которое не имело себе подобных.
Я бегло просмотрела статью, которая витиеватыми словами восхваляла Вендолина Габриэля, его превосходство и творчество. И остановилась лишь на последнем предложении, потому что в нём в первый раз за долгое время упоминался Константин Кронворт, но только чтобы назвать его последнее стихотворение «Зеркальное ядро» литературным промахом, которое, наверняка, станет смертельным приговором для его последнего произведения «На прощание».