— Как любопытно, — задумчиво сказала я. — Может он думает, что Хеландеру нужна помощь, и хочет поддержать своего старого господина. Теперь у нас есть подозрение, что цель остальной части тайного сообщества бороться с Бальтазаром. Иначе зачем моему отцу было становиться его членом?
— Да, верно, — сказал быстро господин Лилиенштейн. — Что-то другое, безусловно, можно исключить.
— Значит больше ничего узнать об этом Вельфе не удалось — протянула я, пытаясь найти в всём какую-то связь. — Если бы только они все куда-то не исчезли, тогда было бы намного проще что-нибудь разузнать.
— Точно, — согласился со мной господин Лилиенштейн. — А так приходится обходиться фрагментами головоломки, которые удаётся откопать. Кстати, раз уж заговорили фрагментах головоломки, я смог вычеркнуть два антиквариата из списка возможных атрибутов власти. Во-первых, золотое кольцо, оно появилось в аукционном каталоге эксклюзивного аукционного дома в Конквере. Я специально поехал на этот аукцион, чтобы убедиться собственными глазами в том, что в этой драгоценности не содержится абсолютно никакой магии.
— Очень хорошо, — похвалила я.
— Подожди ещё, — продолжил господин Лилиенштейн с улыбкой. — Красиво разукрашенную серебряную тарелку с инициалами королев, основавших Объединённый Магический Союз мы тоже можем вычеркнуть из списка. Это личная вещица Ладислава Энде, на которую я смог полюбоваться в его офисе, когда он недавно вновь пригласил меня к себе и дал понять, что я должен прекратить выпускать «Красного мстителя». Это украшение весит на стене над его письменным столом, и у него нет никакой магической силы.
Я задумчиво нахмурилась.
— Значит остаются ещё розовый диамант, рубиновое ожерелье, бронзовый браслет, серебряная кольчуга, бронзовый обруч для волос, золотая фигура дракона и золотая монета, с изображением Эдиты Торрел, — я без труда могла перечислить все предметы в списке, потому что так часто уже перечитывала его.
— Именно, — согласился господин Лилиенштейн.
— Не знаю даже, как выразить вам свою благодарность, — заметила я. Затем немного замешкалась. — Насколько серьёзна угроза, исходящая от Ладислава Энде? — наконец спросила я осторожно.
— Да что там, — отмахнулся господин Лилиенштейн. — Он ничего не может сделать. Закон на моей стороне, и он отлично это знает. Даже он не может просто взять и быстро переписать законы Объединённого Магического Союза.
— Я бы не была настолько уверена в этом, — с беспокойством сказала я.
— Не переживай обо мне, Сельма, я прекрасно знаю, на что подписался, и кому-то нужно быть жалом в прогнившей плоти. Я старик, и мне нечего терять. Кроме того, ты сама хорошо знаешь, что я смогу себя защитить, если кто-то захочет мне навредить, — господин Лилиенштейн заговорщически мне подмигнул.
— Разумеется, — сказала я, успокоившись.
Господин Лилиенштейн владел сильной магией наших предков, поэтому был готов ко всему.
— Если бы теперь все не были так хорошо защищены от Гройзель-крыс, можно было бы тайком подбросить парочку в патрицианские семьи, чтобы выяснить, есть ли у одного из власть имущих какой-нибудь из этих предметов, — господин Лилиенштейн, облокотившись на спинку, удобно устроился в своём кресле.
— А что с Парэлсусом, он ведь, кажется, что-то изобрёл, что делает Гройзель-крыс ненужными, — вспомнила я.
— Вот именно, — угрюмо сказал господин Лилиенштейн. — К сожалению, он никого не посвятил в свои планы. Даже я не знаю, как он получал всю информацию из палаты сенаторов. И самое ужасное в том, что он больше не предоставляет мне никаких новостей. Он больше не даёт о себе знать, и я могу лишь предположить, что он всё ещё на островах Тики. Однако мне трудно это представить. Такой человек, как Парэлсус, сойдёт с ума в течение нескольких часов, если не сможет добраться до своих книг в лаборатории. Скорее всего, он где-то притаился, потому что ему окончательно надоела его неблагодарная работа в медиатеке.
— Это действительно странно, — ответила я. — Сначала исчезают Жизель и Филипп, потом Ким Гёрнер, и от Парэлсуса с Константинлм Кронвортом мы тоже больше ничего не можем ожидать. От чего все сбегают?
— Вероятно, от ответственности или судьбы, — господин Лилиенштейн пожал плечами. — Я понятия не имею, но я ещё никогда не убегал. Я предпочитаю принять вызов и попытаться решить свои проблемы.
— И без вас мы бы не продвинулись так далеко, как сейчас, — ответила я с благодарностью.
Пятый элемент
Фалько Гёрнер перехватил меня перед залом для семинаров профессора Пфафф. У него был загнанный взгляд. И вообще, он выглядел не очень хорошо, казался утомлённым, как будто за ним гнались Морлемы.
Каштановые волосы торчали во все стороны, а трёхдневная борода, покрывавшая подбородок и щёки, подчёркивала сходство с братом. Но я не обманывалась, вероятно, я выглядела не лучше.
— Всё в порядке? — всё же с беспокойством спросила я.
Собственно, сейчас был не подходящий момент для сложных разговоров. Сейчас там внутри я должна буду доказать, что могу вдохнуть жизнь в ледяной блок в форме мокрицы. К сожалению, это мне ещё так и не удалось сделать. Может потому, что главным образом я работала над уплотнением стены из огня, чтобы через неё не могли пробраться Морлемы.
Однако и это тоже не получалось, из-за чего мы с Адамом были не в восторге. Но я должна знать, какие новые катастрофы наводнили жизнь Фалько, поэтому выжидательно посмотрела на него.
— Нет, всё плохо, — ответил Фалько, бросая загнанный взгляд в коридор перед залами для семинаров на третьем этаже, как будто боялся, что нас подслушивают.
— Подожди, — я затащила его в находящуюся рядом с входной дверью в водный кабинет профессора Пфафф нишу.
— Что случилось?
— Ким не отвечает, — сообщил он тихо. — Похоже, что этой Миндоры не существует. Я просто не смог найти место, которое бы так называлось, да и о Печати Тора никто не знает. Вместо этого в «Гостиной Шёнефельде» был чувак из палаты сенаторов, разнюхивал там и задавал мне вопросы о Киме. Ему было что-то известно, или он пронюхал, что я пытаюсь получить информацию.
— Ты должен быть осторожнее, — настойчиво сказала я. — Следи за тем, с кем говоришь.
Лицо Фалько стало угрюмым.
— Тогда я вообще ничего не узнаю, — прошипел он сквозь зубы. — Что ты ещё выяснила?
— Мало чего нового, — ответил я шёпотом. — Только то, что твой брат и Вельф Боргерсон, кажется, знают друг друга уже очень давно. Просмотри ещё раз его вещи. Эти двое жили в Мюнхене вместе, и кто-то нелегально их обучал. Может у него ещё остались фотографии или какие-нибудь заметки с того времени. Что-нибудь, что установит связь.
Фалько кивнул, весь бледный.
— Хорошо, — наконец сказал он коротко.
Затем огляделся, проверяя не наблюдает ли кто за ними, и не попрощавшись, смешался с потоком студентов, которые спешили теперь к своим лекциям и семинарам.
Я смотрела Фалько в след, как он исчезает в толпе. Мне хотелось ему помочь. Я понимала его отчаяние и чувства. Но я сама не преуспела в этом вопросе, а теперь мне нужно было сосредоточиться на другом. Сегодня утром у меня был решающий тест, а сразу после тренировки вечером, начнётся наша операция в Антарктике.
На этом я сейчас и сосредоточусь, и я была уверена, что тайна вокруг Печати Тора раскроется, если обезвредить Бальтазара. Лучше пресечь зло на корню, подумала я и завернула в зал для семинаров.
Профессор Пфафф постарался с рождественской декорацией. Везде в зале висели звёзды из ледяных кристаллов и изящные веточки из замороженной воды. Из полупрозрачных облаков декоративно падало несколько снежинок.
Везде на потолке парили светящиеся шары из производства семьи Торрел и распространяли уютную атмосферу. Даже окна были украшены морозными рисунками, изображающими зимние ландшафты.
Если бы я так не нервничала, то сейчас был бы идеальный момент, наконец настроиться на рождество. Прежде всего потому, что профессор Пфафф уже стоял перед классом рядом с бассейном и напевал рождественские песни, в то время как придавал последний штрих одному из морозных рисунков.