Я знала, что он задал вопрос не из вежливости или чрезмерной заботы. Сейчас мы отправимся в Антарктику, а суровые условия сделают наш план намного сложнее.
— Со мной всё в порядке, — ответила я. — Я могу не думать об этом. О Скаре и профессоре Пфафф мы сможем позаботиться на следующей недели. Сейчас в приоритете Лидия, и это намного важнее, чем ожидающие меня неприятности.
— Хорошо, — сказал настоятельно Адам. — Тогда можете идти. Скоро увидимся.
Он поцеловал меня, а затем выпустил нас на улицу. Я ещё раз оглянулась на красивый, отремонтированный домик в Глиняном переулке. Адам выключил свет, и теперь он выглядел тёмным и пустым. Зато остальные дома в переулке светились ещё ярче. Рождественские украшения, соревнуясь друг с другом, сияли разноцветными огоньками, в то время как мы молча шли вдоль тротуара.
После ремонта, который организовал Ладислав Энде, дома в Глиняном переулке какое-то время пустовали. Но с тех пор, как палата сенаторов, вместе со всеми её сотрудниками, переехала в Шёнефельде, дома всё больше заселялись, а бургомистр Хельмут Нойфрид радовался растущей численности населения Шёнефельде.
Теперь всем, конечно, стало ясно, почему Ладислав Энде ремонтировал летом так много недвижимости. Значит план, переселить плату сенаторов, он уже лелеял некоторое время. Скорее всего с того дня, как Алка Бальтазар сбежала из Белары с Иерихонским эликсиром в руках.
Когда мы повернули на рыночную площадь, Леандро прочистил горло.
— Что ощущаешь, когда пробуждаешь к жизни существо? — он говорил тихо, но я отчётливо слышала его нескрываемое любопытство.
— Ух, — задумчиво произнесла я, пытаясь вспомнить тот момент. — Как будто полностью теряешь контроль, — в конце концов, призналась я. — Это созданное мною водяное существо выполняло мою волю, но действовало самостоятельно. Думаю, нужно быть очень осторожным, чтобы такие существа не наделали каких-нибудь глупостей. По крайней мере, моё я смогла контролировать только после того, как полностью на нём сосредоточилась.
— Скорее всего, это вопрос практики, — задумчиво предположил Леандро. — Как и вся магия. Чем больше тренируешься, тем становишься лучше.
— Да, разумеется, — согласилась я, когда мы пересекали рыночную площадь, а затем завернули на Каштановую аллею. — Но теперь я понимаю, почему палата сенаторов следит за магами, владеющими пятым элементом. Всё может плохо кончиться и стать действительно опасным.
— А я думаю, что это отличная возможность, — заявил Леандро с сияющей улыбкой на губах. — Можно сделать мир намного прекраснее, а жизнь для всех легче, если использовать этих существ, чтобы помочь нам.
— В этом ты прав. Но учитывая то, как Бальтазар использует свой талант — это скорее опасно.
Начался снегопад, и я натянула шапку глубже на уши.
Когда я перевела разговор на Бальтазара, Леандро тут же снова стал серьёзным.
— Я никогда не прощу его за то, что он сделал с нашими родителями и за то, что похитил Лидию. Если бы я мог, то послал бы за ним стального монстра.
— Боюсь, это только заставит его устало улыбнуться, — с сожалением заметила я. — Он очень могущественный, могущественнее, чем, вероятно, когда-нибудь сможем стать мы с Адамом. Он так хорошо слился с элементами, что ему больше нельзя навредить обычным огненным шаром. Я даже не смогла ранить его кинжалом. Боюсь, чтобы обезвредить его, нужно намного больше. Но мы подумаем об этом, когда узнаем, где он прячется. Для начала будет достаточно, если мы вооружимся кинжалами из раниума, так мы, по крайней мере на короткое время, сможем защитить себя.
Тем временем мы уже дошли до развалин дома Арпади.
— Как же мне хочется показать ему, что я о нём думаю, — прошипел сердито Леандро.
— Может и хочется, — ответила я. — Но сейчас нам стоит сосредоточиться на нашем плане, — мы стояли на дороге, и я огляделась. Но за нами никто не следовал, и в темноте между деревьев вокруг ничего не было видно. Я лишь вдалеке чувствовала Адама, который медленно приближался. — Ты находишься только в самом начале своего магического образования, — я потянула Леандаро с собой в тёмные развалены. — Не торопи события.
— Мне надоело постоянно давить на тормоза, — признался раздражённо Леандро. — Когда я узнал, что маг, я подумал, что теперь всё станет лучше. Но до сих пор ничего так и не стало лучше. Мои родители мертвы, Жизель и Филипп исчезли, а мою сестру похитили. И даже Адам и его браться обращаются со мной, как с сырым яйцом и присматривают так, будто даже дуновение ветерка может мне навредить.
— Ты немного недооцениваешь опасность, — горько сказала я. — Но я знаю, как ты себя чувствуешь. Я с тобой, и мы пройдём через это вместе. Ты бы предпочёл никогда ничего об этом не слышать? — я зажгла бледный световой шар и серьёзно посмотрела на Леандро. — Захотел бы жить во лжи?
Леандро смотрел на меня один бесконечный момент, и я снова с болью осознала, как сильно он похож на отца, мужчину, которого я встретила несколько месяцев назад в царстве мёртвых.
— Я всё исправлю, — пообещала я со слезами в голосе, когда поняла, что Леандро не отвечает, и я смогла бы избавить его от всех этих страданий. — Я клянусь, что мы вернём Лидию, и сразу после этого я начну искать Жизель и Филиппа и отыщу эту Печать Тора. Мы семья, и я не брошу тебя.
Леандро кивнул. Я видела, как в нём бушуют гнев и траур.
— Обещаю, — прошептала я.
Затем глубоко вздохнула. Теперь дело принимало серьёзный оборот. Мы стояли перед дверью, которая вела в Антарктику, и я с болью вспомнила о том, что причинил мне Энакин, когда удерживал в своей ледяной стране.
Я снова ощутила чувство тревоги, но не позволила ему завладеть собой, отодвинула его в сторону, вспомнила о своей силе. Даже если бы он был ещё жив, то не смог бы больше причинить мне вред. Теперь я смогла бы справиться с Энакином, если бы мы сразились.
Я потушила световой шар и прошептала заклинание, которое открыло дверь. Затем потянула за ручку, схватила Леандро за руку, и мы вместе вошли в Антарктику.
У меня на одно мгновение перехватило дыхание. Хотя в Шёнефельда уже началась зима, температура в Антарктике была совсем другого калибра. Особенно неприятным был ледяной ветер, не переставая разгоняющий ледяные кристаллы, которые словно иглы кололи кожу. Я услышала, как Леандро рядом со мной перевёл дыхание, ему тоже понадобилось какое-то время, чтобы глотнуть воздуха.
Я осмотрела пейзаж. После того, как Бальтазар во время нашего боя уничтожил не только крышу Антарктики, но и целые улицы ледяного города, ледяные ветра и снег отвоевали этот участок назад. Боковые стены тоже обвалились, а снег заполнил большую часть пещеры.
— С ума сойти, — Леандро стоял рядом со мной и в изумлении смотрел. Теперь он приспособился к ледяному ветру.
— Если бы только ты увидел Антарктику до того, как ее разрушил Бальтазар, — произнесла я, пытаясь сориентироваться в снежных заносах. — Это был впечатляющий ледяной город с огромным замком.
— В котором тебя долго держали в плену, — заметил Леандро и надел перчатки.
— Да, — коротко ответила я, вспомнив как Анакин шантажировал меня.
Сощурив глаза, я огляделась. Сейчас здесь было лето, а это означало, что света было достаточно. Но в данный момент свет слепил меня, не давая возможности что-либо разглядеть. К тому же все выглядело совсем не так как в моих воспоминаниях.
Вместо лестницы, ведущей вниз, которая находилась перед дверью, я наступила на твердый снег. Перед нами вздымался огромный сугроб, который, вероятно, поспособствовал тому, чтобы дверь не замело. Снежный занос превратился в лед и возвышался над нами как огромная волна.
За ним был узкий проход, и я даже разглядела следы от ног на снегу.
— Вперед, — сказала я и пошла вместе с Леандро по узкому проходу, ведущему наверх.
В конце концов, мы оказались на равнине, где было практически невидно, что когда-то здесь находилась пещера и целый город с роскошным дворцом.
Только тот факт, что равнина находилась в углублении и изгибалась по краям, словно чаша, указывало на то, что было скрыто под нами. Я прогнала чувство тревоги, которое заставляло меня леденеть и сосредоточилась.