— Не знаю, — сказал Адам, последовав за моим взглядом вдаль.
— Мы можем попробовать. Если Морлемы достигнут побережья, Торин предупредит нас, верно? Тогда у нас ещё будет достаточно времени, чтобы спрятаться под сугробом и произнести защитное заклинание, — я вопросительно посмотрела на Адама.
Некоторое время мы продолжали идти молча, в то время как Адам внимательно наблюдал за окрестностями, где ничего не двигалось, кроме постоянно дующего ветра, который мёл по замёрзшему снегу ледяные кристаллы.
— Ну хорошо, — наконец сказал Адам, после того, как, казалось бы, обдумал все возможные события.
— Но тогда нам действительно нужно прибавить скорость. Я сообщу Торину об изменении плана.
— Остальные пусть остаются в своих укрытиях, — тяжело дыша, сказала я, в то время как Адам перешёл на лёгкий бег. — По крайней мере до тех пор, пока я не уйду, и больше не будет угрожать опасность.
— Конечно, — кивнул Адам.
Передвигаться на такой высокой скорости через снег было изнурительным занятием. Там, где ветер очистил поверхности, где снег замёрз, было легче. Но через сугробы я шла с трудом, а моё повреждённое колено и рваная рана на голове становились всё более болезненными. Я ничего не говорила, а лишь стиснула зубы, но всё больше хромала и постепенно начала отставать от Адама.
Когда он остановился в пятый раз, чтобы подождать меня, до спасительной двери в Шёнефельде осталось должно быть не больше двух километров.
— Я справлюсь, — сказала я, тяжело дыша.
— Давай немного передохнем, — предложил Адам, с беспокойством глядя на меня.
— Я могу идти, — настаивала я, сделав несколько глубоких вздохов.
Но не успела доказать это на деле, потому что внезапно солнце на горизонте на один короткий момент потемнело.
Перед ним лишь коротко что-то промелькнуло, но я испуганно замерла. Из-за того, что я так сильно устала, я перестала наблюдать за окрестностями и полностью надеясь на то, что Торин вовремя предупредит нас, когда Морлемы достигнут побережья. Я уже подняла руки, чтобы выкопать во льду укрытие и исчезнуть в нём. Но потом заметила выражение лица Адама. Он словно застыл и напряжённо смотрел влево, как будто там было что-то, чего не должно было быть. Его лицо побледнело, и меня охватил ледяной ужас.
К нам приближались не Морлемы, потому что их появление мы ожидали. Я медленно проследила за взглядом Адама, и у меня кровь застыла в жилах, я внезапно поняла, почему так отреагировал Адам.
Вон там, над рваным краем чёрных скал, приближался огромный и величественный дракон Латориос. Его красные глаза уже устрашающе светились издалека. То, что он направлялся прямо к нам, могло означать лишь одно: он прилетел сюда только ради нас.
Видимо, Бальтазар больше не доверял своим Морлемам. В последнее время нам слишком часто удавалось скрыться от них. И вот он послал своего самого лучшего бойца, дракона, который так часто спасал Бальтазара и его мать из самых безвыходных ситуаций.
Меня мгновенно парализовал страх и всплыли все воспоминания о прошедшем годе.
Шок из-за смерти Адама, ярость и бесконечное и парализующее отчаяние, сводящее с ума, все это вдруг появилось снова. Но в то время как я пребывала в шоке при виде дракона Латориоса, Адам буквально застыл на месте. Очевидно, воспоминание о смертельном укусе дракона вызвало у него самые мрачные воспоминания.
Я внезапно поняла, что должна быть сильной, причем за нас двоих. Я не могла проникнуть в мысли Адама и подбодрить его, чтобы не позволить его страхам передаться мне, потому что тогда они ослабят нас обоих.
Решение нужно было принять быстро, дракон Латориос подлетал всё ближе и ближе, а мне было слишком хорошо знакомо разрушительное действие его огненной струи. За долю секунды он мог вызвать пылающее пекло и убить нас, и именно за этим он и прилетел.
В то время как Адам всё ещё затаив дыхание смотрел на дракона Латориос и, видимо, надеялся, что это была галлюцинация, я действовала с бешеной скоростью. Мы должны защитить себя и как можно быстрее. Стремительным движением руки я натянула над нашими головами массивный купол изо льда. Как только визуальный контакт к дракону Латориос был прерван, Адам, казалось, пробудился от своего оцепенения.
— Закопаемся глубже, — торопливо крикнула я, протягивая руки вниз.
Адам поступил также, и изо всех имеющихся у меня сил, я начал топить лёд под нашими ногами. Он становился водой, просачивался в снег и быстро создавал туннель, который опускал нас всё ниже и ниже.
Но мы продвигались недостаточно быстро. Громкий шум прогремел над нашими головами, а ледяной купол над нами запылал красным. Дракон Латориос изверг огненный залп, и лёд опасно затрещал.
— Пока купол ещё стоит, — суетливо сказала я, продолжая топить под собой лёд.
Мы продвигались всё глубже, постоянно меняясь заданиями, топили лёд и преобразовывали воду в пар, чтобы снова уплотнить купол над нами.
Огненные залпы последовали быстрее, так что лёд в куполе таял также быстро, как мы его укрепляли. Силы постепенно покидали меня, а голова невыносимо болела. Было бы всё намного проще, если бы любое движение не причиняло такую боль. Но я не показывала, что мне больно, а продолжала работать, как могла.
Может нам повезёт, и мы встретим туннель снежных гномов или пустоту, которая уведёт нас от дракона. Других возможностей не было. Я не могла улететь, помимо всего прочего, в воздухе дракон имел бы перед нами преимущество.
Когда купол с громким треском взорвался, и дождь из ледяных осколков посыпался на наши головы, я поняла, что битва скоро закончится. Я сразу же прекратила капать лёд, и вместо этого взяла Адама за руку.
— Ты должен улететь, — отчаянно сказала я. — Спаси по крайней мере себя и попытайся освободить Лидию.
— Я не брошу тебя, — Адам натянул над нами новый купол. Как раз в этот момент в туннель низверглось пламя, и снова взорвало купол. Опять на наши головы посыпались ледяные осколки.
— Это безнадёжно, — сказала я. Мой голос дрожал, рана на голове начала кровоточить сильнее, а в правой ноге я чувствовала ещё только мучительную боль. — Ты ещё можешь себя спасти. Улетай и спрячься.
— Никогда, — решительно ответил Ада. — Ты никогда не отказывалась от меня, и я никогда не откажусь от тебя. Если умрём, то умрём вместе, — он поднял руки и снова натянул над нами ледяной потолок. — Кроме того, мы не погибнем в этой дыре. Мы будем жить и вселим в Бальтазара страх.
Слова Адама взбодрили меня и придали сил бороться с болью. Он был прав, мне нельзя сдаваться. Не после того, что мы пережили. Но что тогда делать? Из этой дыры подо льдом невозможно сбежать.
Адам уплотнил ледяной купол над нами, укрепил его, насколько мог. В это время я глубоко вздохнула, пытаясь восстановить силы. Растапливая лёд, мы продвигались недостаточно быстро вперёд, ведь нам одновременно нужно было защищать себя сверху.
— Теперь нам нужно капать в сторону, — наконец сказала я, приостановившись и указав на стену рядом.
Если наш туннель продолжится под прямым углом, дракон Латориос не сможет добраться до нас так легко. Возможно, это даст нам немного времени.
«Морлемы летят», — внезапно услышала я голос Торина в голове.
Адам замер в тот же момент.
— Дракон был авангардом, — в панике прошептала я. — Когда Морлемы доберутся до нас, все наши шансы исчезнут.
Мой голос дрожал, а руки заледенели.
Над нами стало тихо. Собственно, дракон должен был уже снова разрушить наш ледяной щит. Но ничего не происходило. Мы осторожно прислушались. Может дракон снова улетел?
Внезапно я услышала далёкий гром, почти так, будто над нами на землю упало что-то тяжёлое.
— Дракон приземлился, — прошептал Адам дрожащим голосом.
Я прислушалась, пытаясь найти в звуках капающей и плещущейся воды подтверждение словам Адама. Внезапно в туннеле потемнело, что могло означать лишь одно: либо прибыли Морлемы, либо дракон сунул голову в ледяную дыру.