Торин кивнул.
— Времени более чем достаточно, чтобы спокойно всё спланировать, — сказал он. — Мы могли бы разделиться. Часть из нас спрячется, чтобы наблюдать, откуда прилетят Морлемы, а другая займёт позицию рядом с Сельмой, и в случае битвы они смогут вмешаться. Действительно хорошо.
Адам уже глубоко вдохнул, чтобы ещё раз объяснить Торину, что никогда не даст своего согласия, как внезапно раздался стук в дверь.
Мы тут же замолчали, а наши лица побледнели. Нас кто-то подслушивал? Палата сенаторов решила положить нашей деятельности конец? Или Бальтазрау каким-то образом удалось проникнуть в Шёнефельде?
— Оставайтесь там, — сказал Адам и выглянул в окно.
Но, видимо, перед дверью было недостаточно света, поэтому человека, стоящего там, плохо видно. Лицо Адама оставалось напряжённым. Он вытащил один из своих кинжалов из раниума и подошёл к двери. Леннокс, Торин и Рамон последовали за ним, словно тени. Они заняли позиции перед дверью так, будто делали это уже не в первый раз.
В дверь снова заколотили, и мы вздрогнули. Лоренц сдавленно взвизгнул и широко распахнув глаза, уставился на дверь.
— Открывайте, — закричал властный голос, явно женский. — Немедленно открывайте!
— Мама? — Торин от удивления распахнул глаза и недоверчиво перевёл взгляд с Леннокса на Рамона, а потом на Адама.
— Открывайте! Я знаю, что вы здесь.
Теперь и я безошибочно узнала сердитый голос Тимеи Торрел.
Адам опустил кинжал и снова спрятал его за пояс, в то время как Торин и Рамон немного отошли от двери. Леннокс сделал глубокий вдох, затем кивнул Адаму, который теперь, когда, казалось, все были готовы, открыл дверь.
— Как вы посмели это сделать? — Тимея Торрел ворвалась в дом и зыркнула на сыновей глазами.
— Мама, — произнёс Леннокс с лёгким упрёком в голосе.
— Молчи, — Тимея стремительно захлопнула дверь, и я заметила, как Лоренц напрягся ещё сильнее. — Я вас вырастила, люблю и желаю вам только лучшего, о вы так меня благодарите?
Она возмущённо выдохнула.
— Вы в канун Рождества оставляете меня одну и позорите перед гостями. Вы вообще понимаете, что натворили? — она по очереди посмотрела на своих сыновей. — В гости пришли примус и его семья. Это большая честь, а вы оскорбили наших гостей, просто взяв и исчезнув.
— И я сделаю это снова, — ответил Адам не менее яростно. — Ты заманила меня под предлогом, что хочешь помириться, а оказывается это вовсе не входило в твои планы. Ты продолжила там, где остановилась. Пойми, наконец, я не женюсь на Скаре.
— А ты должен наконец понять, что погубишь самого себя, — сообщила Тимея Торрел с отчаянием в голосе. Казалось, что она вот-вот заплачет. — Для тебя и этой плебейки нет будущего.
Я с сомнением посмотрела на Тимею Торрел и крепко сжала губы. И что мне ответить? Что она права, и я сама это отлично знаю? В этом обществе для нас нет будущего, а мы недостаточно быстро продвигались вперёд, чтобы изменить его. На данный момент казалось, что борьба для нас с Адамом будет пожизненной, по крайней мере до тех пор, пока Бальтазар и его семья всё время встревают.
— Не впутывай сюда Сельму, — загремел через комнату голос Адама. — Я больше не собираюсь говорить с тобой на эту тему. Либо ты примешь моё решение, либо в будущем каждый продолжит идти своим путём, а сегодня ты снова доказала, что дальше от примирения, чем когда-либо прежде.
Тимея многострадально посмотрела в потолок.
— Как долго мне придётся ещё ждать, пока ты наконец поймёшь, что заблуждаешься, а вы, — она зыркнула на Леннокса, Рамона и Торина, — вы должны поддержать меня, вместо того, чтобы поощрять младшего брата сознательно бежать навстречу своей погибели.
Она обвела взглядом комнату.
— Торин сделал отличный выбор, и пришло время готовить свадьбу. С решением Рамона я тоже могу жить, хотя он мог бы сделать выбор получше, — холодный взгляд Тимеи остановился на Дульсе, у которой чуть не отвисла челюсть. — А ты, Леннокс? — она укоризненно взглянула на своего старшего сына. — Ты хочешь совершить ту же ошибку, что и твой брат и связаться с плебейкой? — она снисходительно посмотрела на Лиану. — У тебя отличные возможности для карьерного роста, теперь, когда ты можешь уйти из Чёрной гвардии. Ты мог бы начать работать в палате сенаторов. Ладислав Энде сделал нам хорошее предложение. Через десять лет ты мог бы уже стать сенатором. Почему в вас нет и искры амбиций? — она по очереди посмотрела на своих сыновей.
Наконец Леннокс сделал шаг в сторону своей матери.
— У нас нет амбиций, потому что существуют более важные дела. Морлемы вернулись, а Бальтазар есть и остаётся непредсказуемой опасностью для всего общества. Я воин Чёрной гвардии и сражаюсь за то, чтобы обеспечить людям мир и безопасность, — он не переставал смотреть матери в глаза. — А что касается Лианы, она замечательная женщина, смелая, порядочная и бескорыстная. Для меня было бы честью, если бы она выбрала меня. Мы все взрослые, мама. Ты должна перестать заботиться о нас, потому что это уже больше не забота. Ты пытаешься перенести свои нездоровые амбиции на нас. До сих пор я проявлял к тебе терпение. Ты была так воспитана и считаешь, что делаешь вcе правильно для нас. Но ты ошибаешься, если думаешь, что мы не знаем, чего хотим. Каждый из нас самостоятельно принимает решения, и тебе придется принять их.
Адам кивнул, так как Леннокс сказал все абсолютно правильно. Рамон и Торин тоже понимали это, но пока не решались даже громко вдохнуть, не говоря уже о том, чтобы кивнуть в знак согласия. Все настороженно смотрели на Тимею Торрел. Изменит ли она свою точку зрения или будет продолжать этот бессмысленный спор и тем самым еще больше отдалит от себя сыновей?
Я внимательно наблюдала за ней. На ней было надето зауженное темное платье, а длинные волосы как всегда собраны в сложную, высокую прическу.
Наброшенное на платье меховое пальто подчеркивало ее аристократический вид, великолепно описывающий сущность Объединенного Магического Союза. На женщинах и мужчинах наподобие Тимеи Торрел держалась вся система, и своих детей они тоже пытались воспитывать в том же духе, как воспитывали их.
Я вдруг стала гордиться Адамом и его братьями. Они были теми, кто отважился пойти против этого поколения и отказался от слепого послушания. Таких как они и Ширли должно быть намного больше.
Однако Ширли, казалось, не так уж спокойно восприняла слова, брошенные ей Тимеей Торрел.
— Вы, маленькая ядовитая гадюка, — сердито зашипела она, сверкая глазами на Тимею Торрел. — Никакой свадьбы не будет, никогда. У нас с Торином ничего не получится. Мы расстаёмся.
Она скрестила руки на груди, с вызовом глядя на Тимею.
Тимея мгновенно побледнела.
— Нет, — испуганно выдохнула она.
Единственные приемлемые отношения одного из её сыновей только что разрушились.
— Что ты говоришь? — Торин ошеломлённо смотрел на Ширли, как и мы все.
Ширли мягко улыбнулась.
— Мне очень жаль, Торин. Ты знаешь, как сильно я тебя люблю. Ты лучшее, что когда-либо со мной случалось. Но я не могу бороться с системой и в то же время поддерживать её, следуя правилам.
Торин сердито посмотрел на мать.
— Убирайся отсюда, да побыстрее. Это всё твоя вина. Ты со своим старомодным мировоззрением.
— Ты это не серьёзно! — голос Тимеи немного дрожал, и она нервно схватилась за сердце.
На её шеи была тонкая, золотая цепочка, настолько незаметная, что до этого момента я не обращала на неё внимания. Но теперь Тимея Торрел нервно схватилась за кулон, который до сих пор был скрыт под платьем.
Может в этот момент я так завороженно уставилась на кулон, потому что не хотела смотреть на испуганные лица Торина или Ширли. А может потому, что этот жест был так мне знаком. Ведь когда я думала о маме, я сама всегда нервно вертела в руках золотой кулон, висящий на шеи, который подарила мне мама, и который я с тех пор носила день и ночь.