— Я ненавижу тебя, — закричала я. — Я ненавижу тебя за всё, что ты причинил моей семье. Ты слышишь, ты монстр?
Но ответа не последовало, вместо этого температура вокруг меня понизилась ещё на несколько градусов. Мои зубы застучали, так что я больше не могла говорить. Я ещё раз вдохнула причиняющий боль, холодный воздух и попыталась превратить его в огонь, но мой огненный купол стал лишь неощутимо сильнее.
В этот момент, когда я чуть не теряла сознание от холода, в стене слева рядом со мной, внезапно появилась фиолетовая дверь. Она слега переливалась в свете огненного купола, и её тоже сразу покрыл тонкий слой белого инея.
Я смотрела на неё, как на мираж. Затем в моё тело вернулась надежда и жизнь. Окоченелыми руками я открыла дверь, в то время как Морлемы вокруг меня злобно зафыркали и бросились на мой огненный купол. Их плащи загорелись, словно факелы.
Я услышала, как Бальтазар яростно закричал. Но его крик оборвался, потому что я зашла в свет и закрыла за собой дверь.
Я думала, что всё пройдёт быстро, и я снова выйду на рыночной площади Шёнефельде или в саду, позади нашего дома, или в замке в Тенненбоде. Но в этот раз что-то пошло не так, потому что я оказалась в пустоте.
Я была заключена в свете, вокруг меня всё дрожало, тряслось и громыхало, будто я попала в шторм. Рёв в ушах становился то громче, то тише и был похож на ураган, который снова и снова бушевал надо мной, то теряя силу, то набирая её вновь, чтобы нанести следующий удар.
Свет слепил меня и в какой-то момент я закрыла глаза и начала считать проходящие секунды, чтобы не потерять разум в пустоте времени пространства.
Иногда я думала, что уже потеряла сознание, и мне всё это снится, затем снова очень хорошо чувствовала тело, которое было заключено в пустоте и не находило выхода.
Снова я размышлял о том, кто меня всегда спасает в самую последнюю секунду. Всегда в тот момент, когда действительно уже больше не было шанса спасти свою жизнь.
Я забыла считать секунды, поэтому начала всё заново. В этот раз удача оставила меня. Возможно, теперь я попала в ловушку, которая уже всё это время была установлена для меня.
В последние месяцы я отважилась на многое и не раз рисковала жизнью.
Внезапно я пожалела, что проявляла такой оптимизм. Немного недоверчивого страха, такого как у Лианы, было бы на пользу, чтобы жить более безопасно.
Тут что-то изменилось. Тряска стала мягче, буря затихла. Затем свет побледнел, и я упала увидев, как мимо меня пронеслась рама. Затем свет исчез, и я грубо приземлилась на ковёр в цветочек.
Подождите! Ковёр в цветочек? Я уставилась на рисунок с розами, будто страдаю галлюцинациями. Затем в нос ударил запах пыли, и это было слишком реальным для фантазии. Я вдалеке услышала голос, но с каждой секундой он становился всё громче, пока я не начала различать отдельные слова и, в конце концов, предложения.
— Как ты только можешь каждый раз попадать в такую ситуацию, — ругался возмущённый голос, будто неутомимо и сердито скандировал. — Абсолютное безумие. Ты хоть представляешь, как сложно следить за тобой и вовремя посылать в нужное место эту дверь?
Чем громче становился голос, тем больше казался мне знакомым.
— Это сумасшествие, просто сумасшествие. Я серьёзно задаюсь вопросом, почему ты делаешь это снова и снова, Сельма!
Вопрос выразительно завис в комнате, и я должна была признать, что он был абсолютно справедливым.
— Парэлсус? — в замешательстве прокаркала я и с трудом подняла голову.
Вещи, что стояли немного дальше, были ещё размыты, но я поняла, что, очевидно, приземлилась в гостиничном номере. В углу стояла широкая кровать, а на стенах висели эти безликие акварели, все похожие друг на друга.
Рядом с окном, которое было затянуто тяжёлыми, узорчатыми шторами, стоял стол, а возле него на стуле сидел пожилой мужчина в очках с толстыми стёклами и седыми, лохматыми волосами.
Там действительно сидел Парэлсус.
Мне на ум снова пришла небольшая деталь.
— Мы сейчас на островах Тики?
Я снова попыталась подняться и с трудом встала на колени, не спуская с Парэлсуса глаз.
— Нет, — неохотно признался он.
Затем снова вспомнил, что злиться на меня.
— Как ты можешь постоянно попадать в такую ситуацию? — спросил он, казалось, в сотый раз.
Мне удалось сесть, скрестив ноги, и я проверяла тело на наличие ран. Очевидно, Морлемы не смогли ко мне прикоснуться. Я просто была истощена из-за холода и бесконечного пребывания между дверьми. Кожа на руках и ногах горела, и я поняла, что чудом избежала сильного обморожения.
Восприятие моих органов чувств постепенно возвращалось с полной силой, и теперь я заметила фиолетовую дверь, прилепленную к стене и совсем невписывающуюся в остальную часть интерьера. Постепенно я начала понимать, что это Парэлсус постоянно спасал мне жизнь.
— Спасибо, — серьёзно прервала я его беспрерывные упрёки. — Я не нахожу слов, чтобы выразить свою благодарность, что вы сделали это для меня. Я обязана вам жизнью.
Парэлсус внезапно замолчал, услышав мои серьёзные слова.
— Значит твою жизнь, — протянул он некоторое время спустя, внимательно наблюдая за мной.
— Да, — серьёзно прошептала я. — Я перед вами в неоплатном долгу.
— Это правда, — угрюмо согласился он. — Но не хочу скрывать от тебя того факта, что я планировал иначе. Я никогда не хотел становиться твоим постоянным спасителем.
— Но вы действительно были великолепны, — заметила я, подумав о множестве раз, когда появлялась фиолетовая дверь, чтобы в последнюю секунду спасти меня от Морлемов.
Я встала и подошла к двери. Рядом с ней был прикреплён контрольный ящичек, и это почему-то показалось мне знакомым. Он был не таким простым, какие висели рядом с лекционными залами, а сложное устройство с крошечным дисплеем и маленькими кнопками.
— Как вы это сделали? — с любопытством спросила я, проводя рукой по гладкой двери. — Я имею в виду, откуда вы узнавали, где я была и когда наступал подходящий момент для появления двери? И как это вообще работает с дверью? Бабушка говорила, что невозможно сделать так, чтобы дверь появилась из неоткуда. Только уже существующие двери можно связать друг с другом.
— Это очень сложно, но как ты видела, не невозможно, — Парэлсус с сомнением смотрел, как я ощупываю дверь. — Остальное тебе лучше не знать.
— Я откуда-то знаю этот ящичек, он кажется таким знакомым, — задумчиво сказала я, некоторое время разглядывая его.
— Тебе не нужно об этом беспокоиться, — грубо ответил Парэлсус. — Как только к тебе вернутся силы, и запасы энергии двери частично пополнятся, ты вернёшься в Шёнефельде и тогда больше не выйдешь из города.
— Я не могу, — спокойно ответила я. — Вы, наверняка, уже слышали, что мою сестру похитили Морлемы. Я должна найти Бальтазара и вернуть её.
— Как всегда страдаешь манией величия, — Парэлсус снисходительно посмотрел на меня. — Ты уже опять забыла, что они почти поймали тебя?
— Я не забыла, — угрюмо ответила я. — Но что мне делать? Он не отпустит девушек добровольно.
— Ты действительно думаешь, что сможешь полететь на Корво, зайти в его дом и за чашкой чая дружелюбно разъяснить, что сейчас подходящее время опустить девушек? — Парэлсус сердито сверкнул глазами. — Это абсолютно невозможно. Ты должна это, наконец, понять.
— На Корво? — колко спросила я, и Парэлсус побледнел.
Видимо, он только что сболтнул кое-что, чего я не должна была знать.
— Быстро забудь об этом, — ответил он.
— Ни в коем случае, — сразу парировала я. — Что вы знаете о Бальтазаре?
— Ничего, — Парэлсус встал и подобрал некоторые разбросанные в комнате вещи. — Вероятно это займёт слишком много времени, пока энергии в накопителях будет достаточно, а путешествовать с пустыми накопителями действительно опасно. Ты сама заметила, что я чуть тебя не потерял. Подобрать тебя не представило проблем, но затем я, собственно, хотел высадить тебя в Шёнефельде. Но накопители энергии были пустыми, и ты оказалась здесь. С твоего последнего путешествия в Антарктику они всё ещё не полностью пополнились. Лучше тебе использовать официальную дверь через туристическое агентство, тогда ты сможешь уйти немедленно. За те несколько секунд, что понадобятся, чтобы добежать до него, Морлемы не успеют прилететь.