— Верно, — признала я, и это не особо подняло моё настроение.
Удаление и изменение воспоминаний было щекотливым вопросом, и даже моя бабушка не могла творить чудеса. К тому же, сейчас ей было и так не легко. Высокое положение никогда не было для неё важно, но то, что её лишили поста целительницы, очень сильно её беспокоило. Она любила эту работу и делала её по твёрдому убеждению.
— Ты что-нибудь слышал о Торине? — спросила я, обводя взглядом множество подснежников, весенних белоцветников и бутоны тюльпанов и нарциссов, которые легонько раскачивались на мягком бризе тёплого вечернего ветра.
— Нет, — вздохнул Адам. — Он не отреагировал ни на одно моё сообщение. И на сообщения Рамона и Леннокса тоже. То, что случилось с Ширли, сильно его ранило.
— Ширли тоже плохо, — ответила я. — С тех пор как господин Лилиенштейн исчез, а «Красный Мститель» действительно прекратил своё существование, с ней почти невозможно поговорить. В принципе, она провела каникулы в «Гостиной Шёнефльде» и работала все смены, какие могла получить. Твоим братьям удалось подобраться к матери, чтобы выяснить, действительно ли то, что у неё на шеи — это атрибут власти?
— Нет, — вздохнул Адам и вытянул ноги. Мы сидели вместе на мягкой лежанке, рука Адама свободно обнимала мою талию. — После неудавшегося Рождества мать не очень нам рада. Особенно мне. Она не особо хорошо справилась с тем, что Ширли и Торин расстались, а шансы, что по крайней мере у одного из сыновей будут разумные отношения, свелись сейчас к нулю. Она спряталась в своей усадьбе, и только Эльзе и моему отцу разрешено приходить к ней. Других людей она не принимает, называя это болезнью и усталостью.
— Она не позволят навещать себя даже Рамону и Ленноксу? — недоверчиво нахмурилась я.
— Нет, думаю она будет готова примириться с миром, только когда один из её сыновей появится с приемлемой невестой, и свадьба действительно состоится, — Адам страдальчески вздохнул. — Выпускной бал приближается, и от этого моей матери не легче. Все её подруги рассказывают либо о хороших связях, которых они добились для своих детей, либо какие были свадьбы и какие отличные профессии те получили. И что ей ответить? Что её самый младший сын отказывается пойти на бал, потому что не может появится там с женщиной, которую любит? — Адам бессильно посмотрел в сторону дроздов, которые на свежей зелени луга ссорились за дождевого червя. — По крайней мере, снова восстановили Чёрную гвардию. Пака ты являешься активным членом, всё равно лучше не жениться. Адмирал всегда придерживался в этом ясных убеждений. Женщина отвлекает и делает тебя уязвимым для шантажа.
— И его убеждения подтвердились? — спросила я, нежно целуя Адама в щёку.
— Боюсь, что отчасти он прав, — Адам ухмыльнулся и крепче сжал мою талию. — Я несколько раз не санкционированно оставлял место операции, чтобы помочь тебе, — он провёл пальцем по моей щеке. — Но моя мотивация в охоте за Морлемами только потому такая большая, потому что я тебя люблю. В противном случае, из меня вышел бы действительно плохой воин.
— Правда? — хихикнула я, наслаждаясь тёплыми объятьями Адама. — Тебе опять нужно будет уехать или ты пойдёшь завтра на лекции в Тенненбоде? Профессор Эспендорм точно не понравится, если ты снова пропустишь занятия.
— К сожалению, профессору Эспендорм придётся с этим жить. На данный момент всё ещё объявлено чрезвычайное положение. Хотя Морлемы больше нигде не появились, но Ладислав Энде решил покончить с этой проблемой. Я уеду снова через две недели, поэтому даже не стоит начинать посещать занятия.
— Никогда не думала, что он будет действовать так решительно, — заметила я, завороженно наблюдая, как медленно садится солнце, окрасив небо в пурпур.
— Может теперь всё-таки всё изменится к лучшему, — медленно сказал Адам, глядя мне в глаза. Затем наклонился и поцеловал меня медленно и нежно. Мы насладимся этой ночью, потому что кто знает, когда увидимся снова в следующий раз.
Шорох заставил нас отпрянуть друг от друга. Он раздавался из кустов позади нас.
Адам тут же вскочил на ноги и поднял руки, приготовившись к бою.
— Подожди, — сказала я и сощурилась в полумраке, вглядываясь в кусты. И вот, уже была видна голова со светлыми, взлохмаченными волосами, с трудом пробиравшаяся сквозь ветви. — Это Лиана.
— Привет, влюблённые пташки, — задыхаясь поприветствовала нас Лиана, когда вошла в павильон. Затем с сомнением посмотрела на боевую стойку Адама. — Спокойно, тигр. У меня есть здесь привилегии и защита. Я уже много лет пролезаю через это куст. Кроме того, на Шёнефельде всё ещё наложено защитное заклинание. Морлемы не смогут спрятаться здесь в кустарниковых зарослях.
— Ладно, убедила.
Адам улыбаясь, опустил руки и снова занял свое место рядом со мной.
— Привет, Лиана, садись к нам, — поприветствовала я. — Ты была у родителей?
— Да, — ответила она с довольной улыбкой и села напротив на раскладной стул. — Мы долго разговаривали. Появление Морлемов в Конквере сильно смутило моих родителей и вообще, вся эта напряжённая атмосфера, которая везде сейчас преобладает. Их сильно это беспокоит. Такое чувство, как будто все ожидают, что Морлемы снова нанесут удар. Но это в первый раз, когда мы так открыто поговорили обо всём, что случилось.
— Звучит не плохо, — заметила я.
— Так и есть, — кивнула Лиана. — Однако было бы намного лучше, если бы я могла просто привести к ним сестру.
— Знаю, — вздохнула я. — Мне бы самой хотелось пойти и позаботится об этом.
— Никаких самой. Мы уже над этим работаем, — сразу вмешался Адам. — Но Бальтазар действительно чертовски хорошо спрятался. Через две недели я вернусь на Корво и сменю оперативную группу. Мы обыскиваем весь остров, но до сих пор нет ни малейшей аномалии.
— Я надеюсь, адмирал не потеряет голову и не прервёт поиски преждевременно, — забеспокоилась я.
— Я позабочусь о том, чтобы мы, при необходимости, перевернули на этом чёртовом острове каждый камень три раза.
Адам почти прорычал слова, и я поняла, что он не собирается сдаваться.
Как раз, когда я собиралась спросить, нашёл ли он какие-нибудь признаки пребывания дракона Латориос на острове, в наш сад кто-то зашёл, суетливо оглядываясь по сторонам. Адам сразу выпрямился, сузив глаза.
Но и это был не Морлем. Фигура показалась мне знакомой.
— Это Флавиус Гонден, — удивилась я. — Что он здесь потрял?
— Привет, — крикнул теперь Флавиус, озираясь. Между тем стало темно, а павильон был хорошо спрятан за кустами. — Вы где-то там на улице?
Я высвободилась из объятий Адама и встала.
— Флавиус, мы здесь, — крикнула я, и Флавиус быстрыми шагами сразу поспешил к нам.
— Привет, что случилось? — спросила я, когда он вошёл в павильон. — Твоей бабушки плохо?
— Нет, дело не в этом, — ответил Флавиус. В его глазах было загнанное выражение. — Я нашёл кое-что странное в нашем доме, и не хотел расстраивать бабушку. Ты же знаешь, что она всегда очень чувствительная и сразу начинает ужасно беспокоиться.
Его выражение лица было трудно разгадать.
— Ты единственная, о ком я подумал, с кем можно поговорить об этом. После того случая, когда ты нашла проход в нашей кладовой. Ну ты понимаешь.
Флавиус бросил на меня многозначительный взгляд. В прошлом году конечно же заметил, что в его доме происходили странные вещи и что я регулярно путешествовала в Белару через кладовую в его кухне.
— Да, понимаю. Значит ты нашёл кое-что странное, — ухмыльнулась я. Адам и Лиана тоже с озорством улыбнулись. — О чём речь?
— Недавно мои родители приезжали сюда на несколько дней, и их визит был действительно необычным.
— Почему? — спросила я и наклонилась вперёд.
— Ну, мой отец был усталым и раздражённым. При любой мелочи, которая не получалась, он начинал беситься.
— А обычно он себя так не ведёт? — спросила Лиана.
— Нет, он вообще не такой, — ответил Флавиус. — Обычно он очень спокойный и не позволяет никому себя провоцировать. И это важно, в конце концов, он ведь дипломат по профессии. Он ведёт переговоры с упрямыми гномами, когда речь заходит о вопросах земельного права и даже справился с группой мятежных фавнов, когда они в прошлом году решили создать собственное государство в регионе Амазонки. Он так долго уговаривал их, пока они не вернулись в Конкверу, откуда прибыли. Для этого дипломаты и существуют. Мой отец уже мирно разрешил многие конфликты. Он очень в этом хорош.