— Хорошо, — прервал его Адам. — Мы поняли. Значит его поведение отличалось от обычного. Что именно было таким необычным во время его последнего визита?
— Ну, — начал мрачно Флавиус. — Меня бы не удивило, если бы у него было несколько плохих дней. В конце концов, он часто находится под большим давлением. Но он постоянно расспрашивал меня об отце Сельмы, и я подумал, что это довольно странно. Я имею в виду, что общего отец Сельмы имеет с его работой? Он ведь никогда не бывал в Южной Америке, верно?
— Нет, не бывал, — протянула я, удивлённо глядя на Флавиуса. Мне пришло в голову одно слово. Миндора. По словам Парэлсуса она находится в туманных лесах Южной Америки. Дело становилось всё более странным. — Что он хотел знать о моём отце?
— Он хотел знать всё, что ты когда-либо рассказывала о нём. Знаю ли я места, куда он ходил, места встреч с друзьями. Он постоянно приставал ко мне, чтобы я повторил то, что ты когда-либо рассказывала. Любая деталь может быть важной, неоднократно повторял он. Даже моя мать подумала, что это странно, — Флавиус провёл пальцами по коротким светлым волосам. — Однажды он заснул на диване и что-то бормотал о том, что время истекает, и они должны успеть. Это было действительно жутко. У него под глазами появились тёмные круги, и выглядел он совсем не хорошо.
— Звучит действительно странно, — задумчиво произнёс Адам, пристально глядя на Флавиуса.
— А как он себя чувствует сейчас? — спросила Лиана. — Может у него действительно было несколько сложных дней, и он был немного сбит с толку.
— К сожалению, этого я не знаю, — ответил Флавиус. — Я нашёл вот это, — он вытащил из рюкзака помятый лист бумаги и положил на стол. — Когда я нашёл эту записку, я попытался связаться с ним и спросить, что это значит. Но нет никаких шансов, он не отвечает и у меня такое чувство, будто он даже не получает мои сообщения, а просто закрыл свой разум.
— Действительно.
Я нахмурилась. Слова Флавиуса насторожили меня. Та же ситуация, что и с Филиппом. Он тоже не отвечал на мои сообщения.
Я зажгла световой шар, и мы с Адамом и Лианой склонились над запиской, которую Флавиус положил на стол. Казалось, её вырвали из записной книжки. Был хорошо виден неровный оторванный край. На бумаге был нарисован красивый круглый орнамент. Он был похож на художественную работу Майя, щит, маска или что-то в этом роде. Рисунок совсем ничего мне не говорил. Но меня смутили слова, которые отец Флавиуса, казалось в спешке, написал рядом. Неоднократно встречались «эквинокций» и «Тони Каспари», а затем я обнаружила знак бесконечности, заключённый в круг. Совсем маленький, нарисованный с правого края, он прямо бросался в глаза.
— Я случайно нашёл записку под письменным столом отца, — объяснял Флавиус в этот момент. — Тогда мне стало окончательно ясно, что здесь творятся странные вещи.
— Значит случайно? — спросила Лиана, слегка ухмыльнувшись.
Я подняла взгляд и посмотрела Адаму в глаза. Он тоже это увидел.
— Шестой человек, — пробормотала я.
— Должно быть так и есть, — кивнул Адам.
— Что это значит? Шестой человек? — спросил Флавиус, округлив глаза. — Вы знаете, что это такое?
Я снова взглянула на странный орнамент, и внезапно он обрёл смысл.
— Миндора, — хрипло прошептала я. — Должно быть это вход в Миндору. Видите вот эти треугольники? — я указала пальцем на геометрические фигуры в орнаменте. — Туда они должны приложить свои печати, и только потом откроется дверь. Вот значит для чего эти печати. Их используют не для того, чтобы сделать отпечаток на воске или бумаге, их прикладывают к этой плите и используют в качестве ключа.
— Именно, — удивилась Лиана, разглядывая записку. — Эквинокций? Это равноденствие, верно?
Флавиус кивнул.
— Космическое событие. Майя любили использовать нечто подобное для своих ритуалов. Я знаю больше о таких вещах, чем вы думаете.
Он страдальчески вздохнул, как будто вспомнил, что его родители бесконечно мучили его этими историческими подробностями.
— Отец Флавиуса беспокоился о том, что время заканчивается, — громко размышлял Адам. — Когда будет следующее равноденствие?
— 21 марта, то есть через шесть дней, — ответил Флавиус будто выстрелил из пистолета.
— Вот оно, — беззвучно произнесла я, уставившись на слова. — Поэтому они так торопились выехать и поэтому закрыли разум, чтобы не отвлекаться, пока ведут поиски. Портал закрыт, и они смогут открыть его только во время следующего равноденствия, — я подняла взгляд и округлив глаза, посмотрела на Адама. Он оцепенел, точно так же, как и Лиана.
— Именно так, — прошептал Адам и с триумфом улыбнулся, отчего его лицо прямо-таки засияло. — Это объясняет все нестыковки. Сельма, ты гений.
Он поцеловал меня прямо в губы.
— Не понимаю, о чем вы говорите, — сказал Флавиус. — Может мне кто-нибудь объяснит, что происходит!
— Это сделает Сельма, — сообщил Адам и встал. — Я должен немедленно отправиться в Антарктику. Они не получили наших сообщений, осталось всего несколько дней. Сейчас как раз удобный случай. Если у них там действительно есть оружие, как думает Парэльсус, это может стать нашим решающим преимуществом в борьбе.
Адам напоследок поцеловал меня в щеку.
— Возьми с собой хотя бы Леннокса и Рамона. Я не могу следовать за тобой, — крикнула я ему вслед.
— Да, конечно, — согласился Адам и тут же исчез в темноте.
— Итак, — нетерпеливо произнёс Флавиyс. — Не томи меня. Я должен наконец узнать, что случилось с моим отцом.
Я кивнула и начала рассказывать Флавиусу о печати Тора.
Когда я ранним утром следующего дня отправилась в Тенненбоде, я была невероятно уставшей. Вместо того, чтобы поспать прошлой ночью, я погрузилась в мысли Адама и сопровождала каждый его шаг в Антарктике. Но несмотря на то, как прекрасно было находится рядом с ним, всё же эту ночь я напрасно провела без сна.
Хотя он и нашёл недавно использованную стоянку, которая могла принадлежать только носителям печати, но их самих он так и не встретил. Когда Адам, в конце концов, устроил лагерь на ночлег и лёг спать, было уже утро и мне пришлось вставать.
Этот день будет тяжёлым, и я могла лишь надеяться на то, что он быстро закончится. На рыночной площади я встретила Лиану, которая со бумажным стаканом кофе в руке и уставшими глазами направлялась в Тенненбоде.
— Доброе утро, Сельма, — зевая поприветствовала она.
— Доброе утро, — ответила я и пошла рядом с ней по рыночной площади. Когда мы проходили мимо закрытого книжного магазина, от вида опущенных жалюзи у меня болезненно сжало сердце.
— Куда, собственно пропала Ширли? — спросила я, чтобы прогнать мрачные мысли, которые желали захватить моё сердце.
Больше всего мне сейчас хотелось отправиться в палату сенаторов и вправить мозги Ладиславу Энде. Господин Лилиенштейн всегда хотел только распространять правду. Правду, которую Ладислав Энде постоянно скрывал и которую нам пришлось навязать ему, прежде чем он её принял.
На самом деле, он должен был поблагодарить господина Лилиенштейна за его усилия, а не осуждать за мужество говорить правду.
— У Шрили плохое настроение, и она только ворчала на меня, — обидевшись ответила Лиана. — Хотя я всего лишь дружелюбно напомнила ей, что начинается семестр, и ей нужно посетить несколько лекций, если она хочет скоро закончить универ.
— Дай угадаю, кажется ей всё равно, закончит она его или нет, — вздохнула я.
— Именно, — ответила Лиана как раз, когда мы повернули на стоянку перед массивом. — В настоящий момент ей на всё плевать.