— А по какой причине тебя туда пригласили? — с сомнением спросил Гюнтер Блюм.
Я одно мгновение задумчиво на него смотрела. Нельзя было сказать, что я доверяю ему, но если кто и знает, что значит это приглашение, то вероятнее всего он.
— Этого господин Кросов мне не сказал, — ответила я. — Но, несомненно, речь пойдёт об оценке нашего первого теста по пятому элементу.
Одно мгновение Гюнтер Блюм смотрел на меня с сомнением, затем покачал головой.
— Невозможно, — ответил он. — Из-за этого никого не заставляют приходить в палату сенаторов. Оценки обсуждаются исключительно с профессорами, а не со студентами.
— В самом деле? Даже когда тест вышел из-под контроля? — ничего не понимая, спросила я, лихорадочно размышляя, что ещё может значить приглашение в палату сенаторов.
— Нет, — ответил Гюнтер Блюм. — Даже тогда. Первые тесты всегда хаотичны. В этом нет ничего необычного. Сколько времени они тебе дали?
— Тридцать минут, — ответила я. — И пригрозили судебными мерами, если я не приду.
— Тебе нужно как можно быстрее исчезнуть, — сказал он совершенно спокойно и объективно. — Они охотятся за тобой.
— Что? — испугался Адам.
— Этого не может быть, — согласилась с ним бабушка. — Сельма ничего не сделала.
— Почему они это делают, я не могу сказать, — ответил Гюнтер Блюм пожимая плечами. — Ты можешь принять мой совет и исчезнуть, прежде чем они тебя схватят или рискнуть и продолжать настаивать на том, что этого не может быть.
Я некоторое время задумчиво смотрела на Гюнтера Блюм. Могу ли я доверять ему? Он был отцом профессора Нёлль, он был высокопоставленным чиновником в палате сенаторов, а значит, в сущности, мог быть только моим врагом. Но сейчас он стоял передо мной и давал совет, который может спасти мне жизнь, если то, что он говорит, правда. Но какова причина его помощи? Может он находился среди носителей печатей лишь потому, что в укрытии в Миндоре было нечто, чем он хотел завладеть, и все его дружелюбие было всего лишь театром?
Действительно ли я хочу выяснить, пошутила ли палата сенаторов или нет? Чтобы войти в укрытие, ему нужна я, поэтому логично, что он заинтересован в том, чтобы со мной все было в порядке.
— Сделай, что он говорит, — мягко посоветовал Филипп.
— Почему? — напряженно спросила я. — Ты можешь ему доверять? Он ведь из палаты сенаторов. Откуда тебе знать, на чьей он на самом деле стороне? Ты вообще знал, что он проник в мои мысли, чтобы выяснить, что мой отец пропал в Антарктике?
— Да, — сказал Филлип все еще удивительно мягким голосом. Казалось, мои слова совсем его не удивили. — Когда у нас будет больше времени, я расскажу тебе. Но не здесь и не сейчас.
Гюнтер Блюм одарил меня двусмысленной улыбкой, пока я раздумывала над словами Филиппа. Если я сейчас исчезну, мне, наверное, нельзя будет вернуться в Шенефельде. Но если Гюнтер Блюм прав и меня должны задержать, то будет лучше уйти, причем как можно быстрее. Я смотрела то на Филлипа, то на Гюнтера Блюм.
— Хорошо, — согласилась я. — Я немедленно исчезну.
— Мы немедленно исчезнем, — поправил меня Адам. Конечно же он не отойдет от меня ни на шаг.
— Хорошой выбор, — заметил Гюнтер Блюм со странной и двусмысленной улыбкой на губах, отчего мне стало не по себе. Однако никому, кроме меня, это не показалось странным. Может он всегда так улыбается, а я просто придаю его улыбке особое значение.
Тем не менее Филипп задолжал мне исчерпывающее объяснение, как только у нас будет на это время.
— Хорошо, тогда изменим план, — сказал Вельф.
— Я пойду с вами вперёд, — сообщил Рокко Гонден, кивая. — Мы сразу перейдём в мой офис. Там есть защитное заклинание, и мы будем в безопасности, пока другие не последуют за нами в Южную Америку. Затем уже из моего офиса мы присоединимся к ним.
— Я принесу с собой твою сумку, — тихо заметил Филипп.
Я быстро кивнула. Затем крепко обняла бабушку.
— Я дам о себе знать, — сказала я.
— Береги себя, — хрипло ответила она.
Затем я высвободилась из объятий и с Адамом под руку направилась в неопределённое будущее.
С дипломатическим удостоверением личности отца Флавиуса путешествие прошло на удивление быстро и удобно. С помощью параллельной рамы в туристическом агентстве госпожи Трудиг мы сразу перенеслись в офис Рокко Гондена, да ещё абсолютно инкогнито.
— Дипломаты наслаждаются роскошью конфиденциальности. Путешествия с моим удостоверением личности нельзя контролировать, точно так же, как и путешествия всех сотрудников палаты сенаторов.
Рокко Гонден закрыл дверь в свой офис.
Это была просторная, светлая комната с огромным письменным столом и высокими канцелярскими шкафами. Два корнесоса немного озеленили комнату, больше в ней ничего не было. Но это меня не удивило, потому что господин Гонден тоже находился несколько недель в Антарктике. Снаружи за окном я обнаружила пальмовый сад с зелёными лужайками и яркими цветами.
— Здесь мы пока в безопасности. Комната находится под защитным заклинанием, и в неё нельзя войти с улицы, — он указал на вторую дверь, которая, без сомнения, вела в другие офисы. — Вам лишь нужно вести себя тихо, чтобы вас никто не заметил. Затем мы продолжим путешествие через параллельную раму в небольшую деревню в Андах. Оттуда до Миндоры только ещё десять километров. Этот отрезок пути нужно преодолеть быстро, поэтому мы пролетим. Я уже пойду вперёд и попытаюсь выявить все проблемы, которые могут нам помешать и устранить их.
— Хорошо, — согласилась я.
— Отдохните немного, — сказал господин Гнден. — Я вернусь через три часа и тогда всё примет серьёзный оборот.
Сказав это, он подошёл к параллельной раме и запрограммировал её заново. Затем открыл дверь и исчез в ней.
Я одно мгновение смотрела ему вслед, затем подошла к окну и уставилась на летний сад. После длинных, холодных зимних месяцев в Шёнефльде, я не могла насмотреться на зелень и яркие цветы. У меня возникла мысль, что это, возможно, в последний раз, когда я вижу такие цветы.
— Думаешь, что в этот раз нам тоже удастся ускользнуть от Морлемов? — в конце концов тихо спросила я.
Теперь, когда у меня появилось время, чтобы подумать, меня охватил страх. Если Морлемы окружат меня, а Бальтазар начнёт охотиться, я буду в незавидном положении. Параэлсус отказался поддерживать меня, и фиолетовая дверь больше не появится. Ещё раз мне не повезёт. Я уже определённо растратила всю свою удачу.
Адам подошёл и встал передо мной, высокий, надёжный и с широкими плечами, на которые я могла опереться.
— Тебе нельзя так думать, Сельма, — он посмотрел мне глубоко в глаза, и я на одно мгновение утонула в тёмно-голубом его глаз.
— Всё, что мы делаем, мы делаем для того, чтобы зло исчезло из этого мира. Кто сражается со злом, тот всегда подвергается опасности. Конечно мы могли бы остаться дома. Но на диване не решить ни одной проблемы этого общества.
— Я знаю, — услышав слова Адама, я усмехнулась. — Спасибо, что напоминаешь мне об этом. Иногда это просто происходит, и страх переполняет меня.
— Поэтому мы есть друг у друга, — серьёзно произнёс Адам. — Если ты слаба, я буду за тебя сильным и напоминать, что наша любовь — это наша сила, которая делает нас непобедимыми. В прошлом году ты заботилась обо мне и сражалась за то, чтобы я смог вернуться в этот мир. Вот что делает нас такими успешными. Мы команда и мы держимся вместе, какой бы безнадёжной не была ситуация. Ты не только женщина, которую я люблю, ты для меня всё, моё прошлое, моё будущее, мой друг, моя семья, моя родственная душа.
Я с восхищением посмотрела на Адама. Это именно тот мотивационный импульс, который был мне нужен. Он очень хорошо умел чувствовать то, что у меня на сердце. Иметь такого человека рядом — это самое большое счастья на свете. Нужно использовать те немногие часы, которые нам остались, чтобы почувствовать его, ощутить, услышать и насладиться близостью между нами, вместо того, чтобы дрожать от страха.
Всё случится так, как случится, сейчас я всё равно не смогу этого изменить. Я сделаю всё возможное, чтобы ускользнуть от Морлемов и вернуть мою младшую сестру домой. И если Бальтазар при этом схватит меня, тогда я, по крайней мере, умру за достойное дело.