— Дерево теперь живёт благодаря свету, оно производит кислород, а также воду, — объяснил Филипп. — Тони хотел заставить его ещё приносить плоды, — Филипп ухмыльнулся. — Но это не сработало. Он предположил, что чтобы всё это осуществить, света было недостаточно. Поэтому он наложил новое заклинание на скрипыша.
Филипп зажёг ещё один световой шар и послал его глубже в пещеру, пока тот не коснулся ветвей дерева поменьше. Его листья тоже начали светиться, и так, постепенно, вырисовались очертания скрипыша.
— Это невероятно, — удивился Адам. — Я понятия не имел, каким гением был твой отец.
— Я, честно говоря, тоже, — ответила я, испуганно осознав, что я, видимо, даже не догадывалась, каким на самом деле человеком был мой отец. — Я ничего не помню.
— Ты была тогда маленьким ребёнком, — заметил Филипп. — Как бы ты смогла об этом узнать? Кроме того, твой отец был скромным человеком. Он не хвастался своими навыками, и существует не так много людей, которые действительно знают, на что он был способен. Профессора, определённо, ничего об этом не знали. Потому что он не проявлял достаточного честолюбия, чтобы добиться хороших академических достижений. Для него это было скучно и не привлекательно. А вот это, — Филипп указал на светящиеся деревья, — вот это было его фишкой. С такими вещами он мог возиться вечность. И то, что делало его по-настоящему счастливым, это если что-то действительно начинало работать после долгой, тяжёлой работы.
Свет листьев стал ярче, и теперь можно было разглядеть размеры пещеры.
На заднем плане стали видны другие её части, и я различила большой стол, а вокруг него десять стульев. За скрипышом я обнаружила нишу поменьше, в которой стояли кровати.
Потом было ещё рабочее пространство с книжными полками и заваленным столом, стоящим под круглой аркой.
— Он оборудовал эту пещеру так, чтобы здесь можно было провести долгое время, — уныло сказала я. — Почему он не приехал сюда вместе с нами? — я вопросительно посмотрела на Филиппа. — Почему вместо этого мои радетели поехали в Антарктику, решив сразиться с Бальтазаром?
Я вспомнила много запутанных деталей.
— Твои родители не хотели прятаться до конца своей жизни. Точно так же, как не хочешь прятаться ты, — ответил Филипп. — Однако они также не хотели умирать и не стали бы вести безнадёжный битву, тем более с тех пор, как у них появились дети. Но почему-то они были убеждены в том, что смогут победить Бальтазара. Если бы они в это не верили, то никогда бы не поехали в Антарктику принять его вызов.
— Я знаю, — тихо сказала я, думая о книге из Монтао.
Бабушка сказала, что именно эти методы заставили маму поверить в то, что они имеют перед Бальтазаром преимущество. И если хорошо подумать, то у них действительно было преимущество. Если мама знала о книге из Монтао, то точно рассказала о ней отцу, а он, очевидно, был необычайно одарённым магом.
В то время Бальтазар ещё не обладал книгой и ничего не знал об этих навыках. Хотя он и владел пятым элементом, но мои родители были вдвоём. Почему же они умерли в Антарктике?
— Мои родители рассказывали, почему полетели в Антарктику и как готовились к этому путешествию? — спросила я Филиппа, который сел за стол.
— Они хотели сразиться с Бальтазаром и, наконец, избавиться от него, — сразу ответил Филипп. — Но в другие детали они нас не посветили. Тони снова уединился и над чем-то работал, но мы так и не узнали, над чем.
Филипп вздохнул, в то время как Вельф обошёл пещеру и распределил ещё несколько световых шаров.
— Когда Бальтазар начал угрожать твоей матери, мы держались вместе и хотели сообща выступить против него.
Рокко Гонден встал рядом с нами.
— Я предложил построить укрытие, место, где мы смогли бы спокойно готовить наши операции. В Шенефельде это было невозможно, но эту местность я посчитал хорошим выбором. Мой отец тоже был дипломатом в Южной Америке, и я хорошо здесь ориентировался. В этой местности нет магов, а немногие местные жители никому не рассказывают, что мы иногда проходим через ту дверь.
Ким подошёл с несколькими бутылками воды и скрипышами и положил их на стол.
— Идемте, сядем здесь, как раньше.
— Да, хотя причина, по которой мы всегда здесь собирались, не была хорошей, всё же это было самое драгоценное время в моей жизни, — заметил Ким. — У меня были самые лучшие друзья в мире, и в то время я мог бы поклясться, что нет ничего, что сможет нас когда-нибудь разлучить.
— Верно, — подтвердил Филипп, в то время как все садились за стол. — Никто не думал, что всё так закончится.
— Мы приходили сюда почти каждый день, — с явной грустью вспомнил Рокко.
— Значит есть проход в Шёнефельде? — с любопытством спросила я.
— Да, он был, — кивнул Филипп. — Для этого Тони разработал нелегальную дверь, которую мы могли открыть с помощью наших печатей.
— Печати просто нечто, — ухмыляясь вспомнил Ким. — Разве это была не твоя идея, Гюнтер?
— Да, — подтвердил Гюнтер Блюм. Постепенно цвет его лица становился нормальным. — В то время меня сильно интересовали скандинавские мифы. Я подумал, что печать Тора хорошо нам подходит. В конце концов, мы были сильными, губительными и могущественными. По крайней мере, считали себя таковыми. Но мы также носили эти Т-образные изображения в качестве защитных амулетов, и, возможно, я надеялся, что это как-то нас спасёт, — Гюнтер Блюм напряжённо уставился на стол перед собой. — Я сам их сделал, а затем Тони наложил на них заклинание, и они стали ключами. Мы были молоды и чрезмерно себя переоценивали.
— Никто не знал, как всё закончиться, — сразу вставил Ким, как будто хотел утешить Гюнтера Блюм. — В начале мы не воспринимали это всерьёз. Подумали, отлично, что твои отец и мать хотят бороться с классовой разницей и помогали им. Катерина, чтобы продвинуть своё дело, всегда хотела использовать общественность, но мы, парни, не ограничились тем, чтобы давать интервью и раздавать листовки.
— Да, — поддержал Филипп. — Мы хотели разоблачить коррумпированную систему и шпионили за политиками, а затем обнародовали их сомнительные действия. Мы чувствовали себя, словно Робин Гуды.
— Это были сумасшедшие времена.
— Точно, — произнёс Вельф глубоким голосом. — Но потом Хеландер начал угрожать Катерине, и шутки закончились. В то время появилась Миндора, и мы внезапно занялись обороной и борьбой. Тони иногда оставался здесь на несколько дней, и не подпускал нас к себе. Он всё чаще говорил, что теперь для нас будет слишком опасно, и нам пока не стоит приходить. Затем, в какой-то момент, закрыл дверь в Шёнефельде и, в конце концов, полностью запечатал Миндору. Это было незадолго до того, как Катерина и Тони уехали в Антарктику. В этой битве он хотел сразиться сам. И он что-то подготовил.
— Значит вы не знаете, что он делал здесь под конец? — задумчиво спросила я.
— Нет, — отозвался Ким. — Но мы знаем, что у Тони были хорошие связи с гномами. Он отдал им одно из своих изобретений. В обмен за это изобретение они разрешили ему вырыть эту пещеру и дали нам оружие. Много оружия.
Ким встал и вернулся к выходу. Прямо рядом он прикоснулся к тёмному пятну на стене на высоте примерно двух метров от пола. Стена сразу изменилась, меняя цвет, она всё больше светлела. Из тёмно-коричневого стала бежевый и, в конце концов, полностью побледнела и исчезла. За ней скрывалась ниша, и когда Ким зажёг световой шар, я увидела, что за стеной действительно был спрятан огромный арсенал оружия. Кинжалы, мечи, ножи всех размеров — и всё из ранниума.
— Ничего себе, — поразилась я. — Этим оружием можно вооружить пол армии.
— Верно, — ухмыльнулся Ким. — Эта одна из причин почему мы пришли сюда, — он взял два кинжала и засунул за пояс.
— Но вы не армия, — констатировала я. — Вы действительно хотели попасть сюда, только чтобы взять оружие и сражаться с Бальтазаром? Впятером? Как вы, возможно, уже смогли заметить, это безнадёжно. Сначала нужно одолеть сотню Морлемов, прежде чем вы сможете сразиться с Бальтазаром. — Итак, — сказала я, посмотрев на всех по-очереди. — Какова настоящая причина, по которой вы здесь?