— Кто вы? — дошло до него.
— В ваших интересах отвечать на вопросы, а не задавать их, — ответил я.
— Понял, — сник граф, отводя взгляд.
Нехорошо себя выдавать за того, за кого он принял. Понятно, что в тенях ходят либо преступники, либо имперские служители. Тайная канцелярия, если быть точнее. А с ними лучше говорить всё и сразу. Так что мысленно извинившись перед Баталовым, я не стал представляться.
— С кем вы спутались, ваше сиятельство? — мягко спросил я, невольно вспомнив вкрадчивую манеру разговора главы конторы.
— Так я знал, что этим кончится… — сокрушенно сказал Платов и принялся рассказывать.
Граф не был законопослушным человеком. И в плохую историю вляпался именно по этой причине. Несколько неудачных вложений в откровенные аферы ощутимо повлияли на его состояние. Потеряв внушительную часть денег, он решил отыграться в карты. Решение сомнительное, но распространенное.
Там-то его и поджидал «благодетель». Какой-то мужчина, по словам Платова, аристократ по манерам и внешнему виду, заметил бедственное положение графа и предложил «улучшить состояние». Просто помогая неким людям в сущих пустяках. В знак того, что эти люди способны достойно оплатить услуги, незнакомец играюче закрыл все долги Платова и ещё сверху дал немало средств.
Понимая, что услуги будут за гранью правового поля, граф тем не менее согласился. Не в первый раз, подумал он. И даже обрадовался, что наконец-то вышел на новый уровень.
По началу всё было скромно. Например, встретить каких-то людей в пригороде и доставить в столицу. Забрать небольшой сверток в порту и оставить в условленном месте в городе.
Уж не знаю, насколько правдив был Платов, но услуги были незначительные. В его эмоциях я не ощущал утаивания или недоговорок.
Графа проверяли, постепенно наращивая количество просьб и дел.
А потом просто явились домой и поставили перед фактом. Нужно место, где можно оборудовать лабораторию.
К тому времени Платов уже привык к текущим рекой деньгам и считал себя весьма ценным участником. Но всё равно отказался, понимая чем это грозит. Тут-то ему и сказали, что завязан по самые уши и сдадут его без лишних терзаний. Таких, как он, найдется ещё немало. А ценность его состоит лишь в том, что он беспрекословно выполняет всё, что ему скажут.
Велели разогнать всю прислугу, надели черную нить и велели помалкивать.
Удивительно, что на талисмане, так было вернее назвать эту вещь, не было запрета молчания. До настоящего артефакта, наполеннного магией смерти, не дотягивало. Понадеялись на страх того, во что он ввязался? Или не дотянули до уровня проклятья?
Но неважно, мне это в любом случае было на руку. Платов буквально исповедовался.
Талисман же работал просто — запугивание и подчинение. Он просто не мог отказать ни в одной просьбе. Приказе, если быть точнее. Точно и эффективно. Интересный подход. В лоб, но работал же.
В общем, сидел граф в своем особняке, и не подумывал, что есть какой-то другой вариант. Гениально, чёрт побери!
Платов не обратил внимание и на то, что давно уже никто не приходил в подвал, никто не требовал явиться посреди ночи в сомнительный район или привезти странных гостей. Он находился в том пограничном состоянии, что уже не управлял собой.
И мне, пожалуй, повезло, что я застал его именно в такой момент.
Но самое интересное было с участком, который по стечению обстоятельств приобрел Янин. Сделка эта, договор о которой был гарантированным, была важна. Это понял даже граф, уже к тому моменту потерявший способность самостоятельно соображать. Оттого он испугался пуще прежнего.
И начал действовать не по инструкциям, а из желания поскорее закрыть проблему. Тем более указаний не поступало. Платов решил, что это очередная проверка и поступил неразумно. Нанял ненадежных людей и… Это привело к тому, что я пришел к нему.
Всё же страх крайне плохой метод воздействия. Если смотреть в перспективе.
Я не знал, что произошло с теми, кто ему приказывал. Но они пустили дело на самотёк с человеком: который находился в отчаянии. И теперь он был готов на что угодно, лишь бы всё закончилось.
Граф воспрял, увидев во мне возможность выпутаться. Да так воодушевился, что принялся обещать мне не только явку с повинной, но и весомую взятку, только бы эта явка произошла.
— Клянусь силой, я готов пойти под суд! — горячо заверял он меня, убедительно колотя себя в грудь. — Дурак я, признаюсь. Но не хочу прослыть предателем! Клянусь… — Платов обвел замутненным взором обстановку кабинета, но не нашел здесь ничего стоящего и в чувствах, видимо, вспомнил единственное дорогое ему: — Клянусь каждой копейкой, что за всю жизнь поимел!