А дело было так. Дина, чья смена начиналась в десять вечера и заканчивалась в шесть утра, разбудила Костю и сказала коротко: «Посмотри».
Костя посмотрел. На бумажной ленте был записан сигнал от точечного радиоисточника, излучавшего на волне 18,8 см. Интенсивность сигнала менялась странным образом. Не периодически, как у Хьюиша, а, на первый взгляд, хаотически, но, если присмотреться, то становились видны четкие границы коротких импульсов, так похожих на обычную морзянку, что Костя сначала на морзянку и подумал.
И сказал.
— Проснись! — воскликнула Дина. — Какая морзянка с характерным временем несколько миллисекунд!
Да уж. Передавать с такой скоростью не мог ни один радист на планете, даже чемпион мира.
— Сигнал шел семь минут, — сказала Дина. — Вот начало, вот конец. Вот координаты. Источник точечный. Внезапно появился — вот. И внезапно исчез — вот.
— Спутник? — окончательно проснулся Костя.
— Неподвижный относительно звезд? — ехидно спросила Дина.
— Никому не говори. Пока, — предупредил Костя.
— Я и не собиралась, — обиделась Дина.
Поэтому единственным человеком, кто узнал об открытии, был Георгий Авилов, Гоша, университетский друг Кости. Костя учился в МГУ на физике, Гоша — на лингвистике, и еще на втором курсе прославился, переведя на русский жутко сложную надпись с вавилонских табличек шестого века до новой эры. Декан даже включил Гошу в соавторы большого коллектива преподавателей. Обычная практика, Гоша и возражать не стал.
Костя взял неделю в счет отпуска и отправился в Москву с лентами записей, а Дина осталась наблюдать — сигналы от странного точечного объекта регулярно появлялись каждую ночь, всякий раз структура всплесков менялась, а через семь минут сигнал пропадал, чтобы опять появиться на семь минут сутки спустя.
Дина звонила Косте и диктовала новые данные, а Гоша, которому Костя объяснил, что это может быть долгожданный сигнал инозвездной цивилизации, пытался разглядеть хоть какой-то смысл в непериодической последовательности импульсов.
— Это мазер, — навязывал Костя ничего в физике не понимавшему Гоше свою идефикс. — Поэтому сигнал такой короткий и потому появляется и исчезает в одно и то же время. Очень узкий луч, чуть-чуть расходится из-за межзвездного поглощения и рассеяния, но очень незначительно. И это тоже говорит об искусственном происхождении.
— Сделай доклад на семинаре, — предложил Гоша. — Это же сенсация.
— Вот именно, — мрачно подтверждал Костя. — И потому — засмеют. Научную репутацию трудно раздобыть, но легко…
И так далее.
— Вот если ты обнаружишь хоть какой-то смысл… Для тебя же любой язык — открытая книга!
— Но не инозвездный же, — бурчал Гоша, но ему было приятно, и он старался.
— Нужно побольше материала, — говорил он. — Видно, что язык подобен земным по структуре. Отдельные знаки, разбивка на слова…
— Вот видишь!
Неделя закончилась, и Костя взял вторую. Правда, научный руководитель Кости доктор наук Шамаев предупредил, что третью неделю не даст даже за свой счет, потому что есть утвержденная программа наблюдений Крабовидной туманности, а вы там прохлаждаетесь…
Дина каждый день передавала по телефону новые последовательности сигналов и жаловалась, что ее могут отстранить от наблюдений. Есть плановые работы, и нужно…
— Да-да, — говорил Костя. — Мы скоро. Гоша гений, он уже разбирает кое-какие слова, представляешь? И структуру языка почти понял, так что вот-вот…
Закончилась вторая неделя, третью Костя не получил, но он не особенно и настаивал, потому что работу Гоша завершил с полным триумфом и положил перед Костей переведенный с бабабахского языка текст.
— Да ну, — сказал он. — Неинтересно. Я так понял, это отрывок из какого-то разговора. Кто-то кому-то по сто раз повторяет, что печку надо разогреть, температура низкая, холод жуткий… Дальше что-то про дрова, насколько я понял…
— Дрова? Какие еще дрова?
— Без понятия. Наверно, чтобы разогреть печку. Зима у них, что ли?
— И это они передают мазером через всю Галактику?
— Ну…
— А впрочем, — буркнул Костя. — Так, наверно, и есть. Они ведут какие-то свои разговоры на бытовые темы, а мы случайно попали в луч посреди фразы. Печка, дрова… Если я с этим вылезу на семинар, из нас с Диной сделают котлету.
— Непременно, — согласился Гоша. — Извини, что так получилось. А ты наблюдай! Может, поймаешь какой-нибудь реально интересный разговор. Про науку там или звездолеты.
Костя вернулся в обсерваторию в тот день, когда Дине объявили выговор без занесения за то, что использовала наблюдательное время для личных целей, не имевших отношения к плановым работам.