Все люди знают, что в школе надо хорошо учиться, а на работе - работать, но у всех людей тем не менее бывают вдруг желания. Это факт; но отчего в некоторых душах вдруг рождаются лишь добрые и честные намерения, а в некоторых так же вдруг - бессовестные, злые, а то и преступные? Как оно там устроено в душе, что один, воспитанный и образованный человек, может убить, а другой, невоспитанный и необразованный, убить не может?
Вот вопрос вопросов.
4
Если вопрос вопросов, если загадка загадок, то и ответ надо искать в тайная тайных человеческой души.
Обратимся к гипотезе известного физиолога, члена-корреспондента Академии наук СССР П. В. Симонова, который решал схожую задачу о зарождении - но не желаний, а мыслей.
Все то же самое: вот как-то вдруг и появляется в голове новая мысль. Как будто из ничего, из воздуха, как будто сама по себе, и процесс этот неуправляем. Есть тысячи книг о творческом мышлении, в них описывается, как подойти к рождению новой идеи и как развить идею, но само рождение ее остается секретом. Нет ни одной идеи о рождении идей. Если бы этот секрет открыть, он был бы дороже всех богатств на земле.
Ученый не разгадал тайну, но объяснил ее необъяснимость. Он предположил, что у человека есть подсознание, управляющее автоматизмами, сознание и сверхсознание (термин К. С. Станиславского). Там, в сверхсознании, происходит так называемый мутагенез мыслей - они рождаются случайно ("вдруг!") со всевозможными отклонениями и поступают в сознание, которое производит отбор, бракует нелепости и обрабатывает дельные мысли. Но природа охраняет "сверхсознание", не допускает в него наше "я", иначе новая мысль не могла бы появиться, сознание задавило бы ее при самом рождении. Привычное убивало бы непривычное. Как нельзя изобрести вечный двигатель, как нельзя превысить скорость света - так нельзя вмешаться и в сверхсознание, это принципиальный запрет природы, необходимый для того, чтобы человечество развивалось.
Похоже ли это на правду? Похоже. Мысль, связь двух мыслей, догадка, блеснувшая как молния, подхватывается сознанием и перерабатывается - или замирает, даже не пробившись к сознанию. В этом случае мы говорим: "Никак не поймаешь мысль. Вот вертится - а не уловишь". Чтобы мысль, родившаяся в моей голове, стала моей мыслью, она должна поступить из сверхсознания в сознание.
Но, развивая идею ученого, точно то же самое можно сказать и о желаниях. Желания ведь не случайно делят на осознанные и неосознанные, и если я в выходной день вдруг решил поехать в гости, то что это - мысль или желание? Очевидно, что желания, как и мысли, рождаются на той же кухне, куда сознанию входа нет.
А теперь начинается самое интересное.
Принято думать, будто на глубинной этой кухне, как бы ее ни называли - "подсознание", "сверхсознание", - рождаются, среди других, и низменные, животные, эгоистичные желания биологического толка, что они поступают в наше воспитанное обществом сознание, которое сортирует их и все вредное, антиобщественное подавляет. Так, считают, получается нормальное, принимаемое обществом поведение. Воспитанная мысль подавляет невоспитуемое желание. Руководствуясь этой схемой, все воспитание сводят к работе над сознанием: "чтобы знал, чтобы понимал..." - или к работе над подсознанием: "чтобы привык".
При этом считается, что подавленные наши дурные желания живут в искореженном виде и иной раз выплескиваются в виде "таинственных комплексов", ведущих к преступлениям или к неврозам.
Такова схема, и многие, даже и не задумываясь, даже и не читая Фрейда и его последователей, верят в нее - и на ней держится вся педагогика сдерживания, обуздания и самообуздания. Тут есть своя логика. Если бы дело обстояло именно таким образом (дурные влечения - сдерживающий разум), то и в самом деле надо было бы растить детей, постоянно читая им нотации, в ежовых рукавицах их держать, приучать к самообузданию и самоконтролю.
Однако, судя по всему, дело обстоит каким-то другим образом. Педагогика обуздания дает очень слабые и нестойкие результаты. Подавленные желания то и дело вырываются, как пар из котла, дают вспышки неуправляемого поведения или психические расстройства, и все воспитание приобретает случайный характер: воспитываем, воспитываем, а что получится - неизвестно. И нет никакой гарантии, что наш воспитанник или даже наша воспитанница не возьмут завтра в одну руку нож. А в другую - кляп... Кто его знает? Комплексы!
Нет, все это не так. На самом деле огромному, подавляющему большинству нормальных людей и не приходится бороться с запретными желаниями. Дурное, как говорится, "и не приходит им в голову" - и не поступает в сознание с "кухни желаний". У большинства людей ничего не придавлено и не подавлено, но рождается только человеческое, а преступное, античеловеческое родиться и не может.
Как же это получается, если только мы имеем дело с людьми, а не с ангелами?
Мы должны предположить единственное: есть что-то в душе человека, что противостоит инстинктам в самый момент их пробуждения. Но что, если не мысль, не сознание, не вбитый воспитанием запрет?
5
Сделаем отступление, поговорим, казалось бы, на другую тему.
Как только начинаешь задумываться о семейном воспитании, возникает соблазн составить какой-то минимум качеств, необходимых воспитанному человеку, - такой список, чтобы не прибавить и не убавить. Задача эта не так сложна, как кажется сначала, некоторые качества очевидны. У воспитанного человека должна быть совесть; и должен он любить людей; и должен стремиться к красоте, и, конечно, ему нужна воля. Что еще? Подумав и посоветовавшись с друзьями-педагогами, я включил в список-минимум слово "творчество". Творческий момент обязателен для нравственного человека, иначе он не развивается и чаще всего становится мещанином.
Итак: совестливость, любовь к людям, стремление к красоте, воля и творчество. Легко увидеть, что всякое другое достойное качество непременно будет у человека, обладающего этими пятью свойствами. Трудолюбие? Но совестливый, волевой и творческий человек обязательно будет трудолюбив. Идейность? Но человек, у которого есть совесть и любовь к людям, наверняка будет идейным человеком. Ум? Но творчество и красота предполагают ум. И так далее.
Однако в этом списке-минимуме не нравится какая-то произвольность. Почему пять качеств, а не четыре, не десять? И отчего же эти качества не выделены в сознании людей? Так не бывает. В психологии ничего нельзя изобрести, ей миллионы лет; в психологии можно лишь понять что-то давно известное людям.
Я стал разбирать каждое слово в списке и однажды увидел, что совесть - это стремление к правде. А любовь к людям - это добро. Правда, добро... Стремление к красоте... Правда, добро, красота - но ведь это же давным-давно принятое соединение трех великих понятий: правды (истины), добра, красоты. Например, известный педагог-демократ А. Дистервег, "учитель немецких учителей", писал о самодеятельности на службе правды, добра и красоты. И философы-марксисты пишут, что коммунистическое учение отвечает идеалам истины, добра, справедливости.
А воля? А творчество? И вдруг сложилось: творческая воля. Творческая воля к добру, правде и красоте - вот этот короткий список лучших и обязательных качеств. Но как он называется?
Должно было пройти еще немало времени, прежде чем открылось общераспространенное его наименование.
...Я пишу, читатель, о том, что известно и давно было известно культурным людям, о чем говорили все великие писатели и философы. Но темен! Темны мы! И до самых основных истин, которые я должен бы знать со школьных лет, приходится докапываться самому.
Обидно. Не мое это дело. Да я и сам с подозрением отношусь к доморощенной этике; лучше бы прочитать о ней в книгах, встретить ее в философском венце... Вот и выходит: одни скажут, что все эти построения бездоказательны, а другие - что их и не надо доказывать, они банальны, всем известны, ломится человек в открытые двери. Что поделать? Будем мужественны.