– Ну он же видит, что я ребенок.
Однако все-таки воздержался от вооруженного нападения на милиционера. Обстрелял меня – это безопаснее.
– Ты убит! Падай!
Падать в грязный снег мне лень. Я слегка дрогнул в коленках и быстро согласился:
– Убит, убит! Я на том свете!
Неосторожное заявление. «Тот свет» чрезвычайно заинтересовал Матвея:
– А где тот свет? – Видя, что я затрудняюсь с ответом, Матвей благородно поспешил мне на помощь: – Тот свет – на планетах? Да? А сколько всего планет?
Я начал перечислять в беспорядке: Марс, Венера, Юпитер… Одной недосчитался. Вдруг вспомнил: Земля! Земля ведь тоже планета.
Но это Матвею не понравилось. Он с укоризной посмотрел на меня и прочитал следующую лекцию по космогонии:
– Земля не может быть планетой. Земля же внизу, вот. – Он топнул валенком. – Копай, копай туда вниз, там будет только песок, и больше ничего. Песок, песок, ну разная там глина, и все, – повторил он с величайшим убеждением.
Что делать? Рассказывать о планете Земля? Я уклонился. Я подумал: у мальчика есть твердое, законченное представление, по-своему логичное. Важно, что ему это подходит. Придет время, и он узнает про Землю вместе с другими научными фактами, в системе. Если я ему сейчас попытаюсь объяснить вращение Земли (о котором я и сам знаю лишь из книг), то я запутаю его. У него будет знание понаслышке. Пожалею-ка я ум ребенка!
И я перевел разговор на другую тему. Я скрыл истину, но, думаю, против правды я не пошел. Ведь, кроме истины о планетах, есть правда отношений между нами, есть логика спора, умение обсуждать вопрос и признавать убеждения другого… Правильное представление о космосе придет к Матвею рано или поздно, но представление о человеческом микрокосмосе важно создавать сейчас, пока мальчику семь лет. Планеты планетами, но важно, что мир устроен вот как: в нем можно спорить даже со старшими, если ты споришь, убеждаешь, а не капризно твердишь свое. Земля ведь действительно – копай, копай, и что там? Песок и песок. Разве не так? Разве не убедительно?
Да, в мире много дурного, это правда. Когда ребята подрастут, полезно, на мой взгляд, сообщить им правду о капканах.
Мы внушаем детям, что человек все может, что человек всегда побеждает и должен побеждать, что отступаться стыдно, что отходить в сторону – трусость.
Все это правильно. А также и неправильно.
Читаю в книжке для подростков: мальчик ходит в гости к девочке, а во дворе ее – шайка хулиганов, жестоких и циничных. Они избивают мальчика до полусмерти, и вновь избивают и грозят убить, и, по всему видно, способны убить. Реальный мальчик выбирал бы, что ему делать. Литературный мальчик идет на смерть, и автор как бы провоцирует юного читателя – давай! Главное в жизни – не отступать! И вот реальный мальчик, начитавшись подобных книг, испытывает ужасные угрызения совести, мучится душой, а иногда и гибнет. Ему кажется, будто в одиночку воевать с бандой – это его моральный долг.
Вот это и есть капкан. На пути каждого человека расставлены такие капканы – из них нет выхода. Бандиты, компания хулиганов, с которой связался, несчастная любовь, вдруг подступившее чувство одиночества и неверия в себя, нечаянно совершенный нечестный поступок – все это капканы, капканы и ловушки. Неверно, что не бывает безвыходных положений, они есть, и надо учить детей хоть в какой-то степени справляться с ними. Они должны уметь отступать, должны понимать, что мир не поддается любым, даже самым мощным усилиям отдельно взятого человека, что некоторые капканы имеют социальную основу – их не уберешь с дороги личным сопротивлением, что можно и нужно пытаться, но нельзя поддаваться унынию и отчаянию в случае поражения, что поражение – тоже часть нашей жизни.
«В жизни как на войне, – говорю я иным мальчишкам, – а на войне иногда отступают. Борись, борись до конца, не сдавайся, но когда видишь, что выхода нет, отчетливо сознавай это и все-таки не теряй веры в добро, правду и справедливость».
Ум ребенка развивается в действии, а действие для ума лишь там, где выбор: в чем же правда? Что правильно?
В мире постоянно сталкиваются противоположные мнения, взгляды и оценки. А мы исповедуем школьное правило «единых требований», добиваемся, чтобы родители обращались к детям с такими же требованиями, как и педагоги в школе. Но зачем? Мир-то не единообразен в своих требованиях и оценках. «Ты почему пошел на тот пустырь? Сколько я тебе говорила!» – сердится мама. «А меня Колька позвал!» – «Колька? А у тебя своя голова на плечах есть?»