Вычеркнем из нашего лексикона слова, относящиеся к личности: «лентяй», «неряха», «да что ж ты у меня такой глупый». Ребенок может лениться, может сказать и сделать глупость – но он не лентяй, не грубиян, не глупый, не вор, не дурак, не растяпа. Нельзя говорить ребенку: «Ты вообще такой» – одно «вообще» может навсегда сделать его дурным человеком.
Надо щадить слабых ребят, не давать им заметить, что они менее способны, чем другие… Стараться незаметно вдохнуть в них веру в свои силы… И таким путем подтягивать слабых. Лучшие учителя и лучшие родители всегда справлялись с недостатками детей одним и только одним способом: внушая им веру в себя, возбуждая желание стать лучше.
Мы все уверены, что должны быть объективны к детям, а так как немногие из нас ведут себя идеально, а мы – люди «принципиальные» и недостатков не терпим, то мы и сосредоточиваемся на недостатках детей, не понимая, что тем самым губим их, «воспитываем лжецов, хулиганов, воров».
На эти две точки психики, на представление о мире и представление о себе, мы можем действовать непосредственно. Способности с трудом поддаются развитию, ценности не всегда удается передать, душа и дух запрятаны глубоко в недрах личности, а представление о мире – вот оно, в «наружном слое». Поначалу оно почти целиком зависит от родителей. Ведь в первое время весь мир ребенка – это его мама, папа, бабушка, дедушка – семья.
Не из мира, а из своего представления о мире черпает ребенок материал для развития.
Если в глазах ребенка и мир кажется справедливым, и он сам представляется себе достойным человеком, то он вырастает сильным и уверенным в себе. Это лучшие люди – те, для которых и мир достаточно хорош, чтобы за него бороться, и сами они достаточно хороши, чтобы чувствовать себя нужными людьми. При других вариантах, указывают психологи, начинаются затруднения. Если «мир хорош, а я плох», человек всю жизнь словно дитя, он обижается там, где надо действовать, и постоянно стремится доказать себе и людям, что он тоже хорош. Сочетание «мир плохой, и я плохой» делает человека несчастным. А сочетание «мир плохой, а я хороший» может породить преступника. С таким человеком никогда не договоришься: все доказательства заранее отвергаются, потому что все мы, с точки зрения такого человека, принадлежим к дурному миру. Известные формулы психического, умственного, нравственного, духовного здоровья звучат так: «Ты хорош, но не лучше других», «Ты хорош, и мир хорош».
Вот это и есть умный взгляд на мир и на себя. Сухомлинский эту же самую мысль выразил в таких сильных словах: «Помните, мать и отец, воспитатель и ученый-педагог, что… единственная реальная движущая сила воспитания – стремление быть хорошим. Ни на что другое опираться нам нет возможности, все другое – пустопорожняя болтовня».
Понимаете? Не так обстоит дело, что одна педагогическая вера правильна, а другая ложна; нет, надо сказать жестче: стремление быть хорошим, то есть стремление быть правдивым, добрым и красивым, то есть духовность, – это единственное, на что мы можем рассчитывать, воспитывая детей, а все остальное – пустопорожняя болтовня.
Ну что же делать, коли это так?
Если выбирать самое короткое, самое поэтичное и самое точное определение человека, то воспользуемся пушкинскими строчками:
Из многих качеств ума Пушкин больше всего ценил смелость его. Смелый – тот, кто смеет, не боится. Трусость, овладевая человеком, проникает и в сердце, и в ум, подавляет и мысль, и желание, и становится он, иногда с детства, как те ханские жены в «Бахчисарайском фонтане», о которых сказано:
«Ни думать, ни желать не смея…» – не про наших ли с вами детей это сказано? Нет?
Ум и желание, ум и чувство, ум и воля сведены в один узел, они не поддаются воспитанию по отдельности. Спрашивают: «Что делать? Мой такой безвольный!» Все мечтают о волевых детях. Словно в воспитании, как в медицине, есть на каждую болезнь свое лекарство: одно от сердца, другое от головы («Дайте мне, пожалуйста, что-нибудь от головы», – просят в аптеке).
Мы говорим о чувстве: это сила желания.
А воля?
Мы часто поступаем «помимо своего желания», «вопреки своему желанию», «против своей воли», «подчиняясь чужой воле». Или так мы еще говорим: «Усилием воли заставил себя…» Как будто два действующих лица в каждом из нас, как будто желание – мое, а воля всегда чуждая мне, с моим желанием не совпадающая.
И вместе с тем в сказке сказано: «По щучьему веленью, по моему хотенью…». «Щучье веленье» – это сознательное желание, «мое хотенье» – это безотчетное желание. Можно сказать, что сердечное желание – мускулы, а воля – их напряжение.