Днем мы несколько раз ссорились с Матвеем. То он баловался, когда мама помогала ему одеваться, то ему вздумалось подобрать валявшийся на улице старый трамвайный билет:
– Ты же знаешь, что я люблю билетики! Он мне нужен!
Но вечером, когда пришло время укладываться спать, мне захотелось похвалить его, и я сказал:
– Матвей, ты себя сегодня очень хорошо вел. – От этих своих слов я почувствовал прилив нежности к мальчику и неожиданно для себя добавил: – Я тебя очень люблю.
– И я тебя очень люблю, – быстро, с воодушевлением откликнулся в темноте Матвей. – Я с тобой даже дружу.
Великий человек наш Матвей.
Первая глава книги была о родителях, вторая – о детях, третья, как и обещано, о третьем слагаемом воспитания – отношениях между родителями и детьми.
Очень многие люди на вопрос о том, что нужно для хорошего воспитания, отвечают не задумываясь:
– Как – что? Контакт! Нужен контакт с детьми!
И я, когда начинал книгу, тоже так думал, пока меня не спросили однажды:
– А что такое контакт?
Выяснилось, что ответить на вопрос не так просто. Кто понимает это слово без объяснения, не нуждается в советах по воспитанию, а кому надо объяснять – тому и объяснения не помогают.
Трудные дети – те, у кого нет душевных контактов со взрослыми.
Трудные родители – те, кто не умеет и не хочет устанавливать такие контакты, не ищет общего языка с детьми, а добивается, чтобы ребенок хорошо учился и хорошо себя вел только потому, что «сколько раз тебе говорить?».
К сожалению, не все люди достаточно эмоциональны, чтобы чувствовать, есть ли у них контакт с ребенком, и не все в таком контакте нуждаются; иные прекрасно обходятся без общей тайны с ребенком – и тут уж ничем не поможешь. Остается сказать лишь одно: старайтесь… Вся эта книжка, все эти длинные обсуждения и объяснения лишь для одного: чтобы помочь читателю понять себя, понять условия воспитания, понять своего ребенка, принять его, увидеть, что возможно в воспитании, а что невозможно, – и почувствовать необходимость в контакте с детьми. Вся эта книжка, от первой страницы до последней, служит объяснением единственного слова «контакт». Короче не объяснишь.
Многие дети вырастают вне контакта с родителями. Это в общем-то и не всегда страшно. Просто у них другие воспитатели: учителя или сверстники.
Но если мы чувствуем хоть малую ответственность за детей, если мы хотим воспитать их, то нужен контакт с детьми, что бы ни означало это слово.
Воспитание без контакта совершенно невозможно.
Душевный контакт с ребенком – первая и последняя проверка, как идет воспитание. Есть контакт – все идет хорошо и будет хорошо; нет контакта – ничего нельзя предсказать. Как получится, так и получится. Воспитание в этом случае зависит не от нас, а от многих житейских обстоятельств, от других людей. Чтобы не держать в уме все сложности воспитания, можно, как по компасу, вести корабль, направляя его на душевный контакт, и немедленно менять курс, если контакт разлаживается.
Опять то же самое: возможное и невозможное… Вы чувствуете, что вы правы, вы говорите правильно, вы требуете все, что нужно, вы и в самом деле совершенно и абсолютно правы – но все же это не имеет никакого значения, если нет контакта с ребенком. Все пустое, формальное, все цели недостижимы.
Умеем устанавливать контакт, сохраняя самые высокие свои принципы, – замечательно. Не умеем – приходится снижать планку, уступать; иногда едва-едва на поверхности держишься. Лишь бы сохранялся контакт, лишь бы не разрыв, не развод с детьми, не война! В воспитании все лучше, чем война с собственными детьми.
Будет контакт – есть надежда, что будет все. Не будет контакта – надеяться не на что.
Юноша-десятиклассник жаловался мне:
– Ну что такое? Шестнадцать лет живем с родителями под одной крышей и никак общего языка найти не можем!
Все наши затруднения с детьми можно описать как неумение найти общий язык. Не понимает нас ребенок! «Я тебе сколько раз говорила – не ломай игрушки, они денег стоят!» А когда ребенок ленится, то: «Говоришь, говоришь тебе, а ты все свое. Сначала сделай уроки, потом пойдешь во двор. Неужели тебе не понятно?»
В русском языке на этот случай есть огромное количество устойчивых оборотов, что свидетельствует об остроте и всеобщности проблемы:
– Ты что – не слышишь?
– Ты что – глухой? Оглох?
– Я кому говорю?
– Я что – стенке говорю?
– Я тебе говорю или нет?
– Я тебе, кажется, русским языком говорю!
– Ты что, русского языка не понимаешь?
– Сколько раз тебе говорить?
– Сколько тебе повторять?