Не стоит торопить ребенка с выбором профессии. Когда же время выбора подойдет, не позволим чужим людям приставать к сыну с вопросами: «Ты кем хочешь стать?» Мы и представить себе не можем, как мы все надоедаем детям! О будущей профессии разговариваем так же осторожно, как о первой любви: это интимнейшее дело.
А интерес к людям? А воображение? Почаще будем разговаривать с детьми о людях – об их судьбах, делах и поступках, и, разумеется, только доброжелательно, с удивлением, состраданием, любованием. Оказывается, это и нам трудно – вот тут-то и приходится переделывать, творить нового себя. Каждый встречный человек должен интересовать нас и нашего ребенка. Вместе отыщем, что можно хорошего сказать о нем.
Особенно постараемся обращать внимание и привлекать внимание детей к людям малозаметным, «маленьким». Приучимся жить в ожидании чуда – чуда встречи с необыкновенным человеком в любом обличье, будем ждать чуда вместе с детьми.
«У всех можно чему-нибудь научиться!» – так говорим мы детям. Нет человека ниже меня, у каждого можно чему-нибудь научиться, каждый человек – мой учитель. Но даже мне, старшему, трудно поверить в это. Но нам поможет сотворчество с детьми.
Любознательность толкает меня к человеку, воображение помогает понять его. Каждый человек – другой, не такой, как я; тем больше нужно воображения, чтобы почувствовать его душу. Почаще будем говорить детям: «Давай поставим себя на его место…» – но не тогда, когда мы упрекаем детей. Представим себе состояние другого человека, чтобы вместе простить его.
Дети всё умеют! Я не умею скакать на лошади, а трехлетний сын – умеет. Он скачет на палке. Побоимся отвлечь детей, когда они скачут, торгуют в магазине, воюют, тушат пожар, лечат. Кто-то рассказывает в воспоминаниях о своем детстве: он играет в лавку, мимо проходит мама и целует мальчика. «Ну мама, – говорит он недовольно, – ну разве когда ты входишь в лавку, ты целуешь лавочника?» Не целуйте лавочников, не мешайте пожарникам тушить пожар и не отнимайте у ребенка стул, если этот стул – паровоз.
Люди не равны между собой, а дети равны всем людям. Я – это только я, а он, маленький, – он король, он и принц, он космонавт, он индеец, он папа. Если в мою комнату вошел король, то я обращусь к нему не иначе как «Ваше величество!».
В хорошей семье должен быть такой порядок: все должны вовремя приходить к столу. Уважительной причиной для опозданий можно считать лишь одно: зачитался или заигрался. Заигрался! А в иных семьях мальчика или девочку еще бы и наказали: «Тебе бы все играть и играть…» Или: «Не наиграешься…»
Сухомлинский говорил: в сказках о том, что на Солнце живут два кузнеца и потому оно раскаленное, для ребенка больше правды, чем в сведениях о физическом строении светила. В сказке, в поэзии больше правды, чем в истине. Никогда не станем разоблачать детские выдумки и фантазии. Если хотите, то ведь и будущий заработок сына зависит от того, насколько он умеет фантазировать, потому что на каждой стоящей работе требуется воображение. Постараемся укрепить тот вид фантазии, который сильнее у ребенка, не слишком стремясь к гармоническому развитию. Упор на то, что есть у ребенка, а не на то, чего у него нет.
Когда нам кажется, будто у нашего ребенка совершенно нет воображения, это обычно означает, что у него нет того воображения, которое свойственно нам. У него оно какое-то другое, и надо терпеливо искать его, чтобы развить.
Стоит помнить, что школьная программа относительно условна, она связана традицией и недостатком учебного времени. Почему в ней есть литература, а нет истории музыки? Разве музыка менее значительна, чем литература? Почему нет в школе геологии? Бухгалтерии? Истории кино? Философии? Но ограниченность школьной программы, вполне оправданная, не должна стать ограниченностью детей. Не стоит думать, будто интересы, связанные с программой (и приносящие отметки), важнее непрограммных интересов. У них одинаковая ценность.
Почаще играем с детьми воображаемыми предметами. Мы вдвоем месим тесто на столе, раскатываем его, мажем повидлом, ставим в духовку, вынимаем, режем на части, едим и хвалим!
«Хочу все знать» – это замечательно. Но еще дороже – «хочу представлять», «хочу придумать». Знания ребенок получает в школе, в книгах, с телеэкрана. Но кто, кроме нас, подтолкнет его к мечте, фантазии, к преображению?