А за это что отдать, когда сидишь за столом и вдруг слышишь за дверью пыхтенье и странные, нигде в мире не существующие звуки: тепа, тепа, тепа… шлеп, шлеп, шлеп… – и в двери, в самом низу ее, появляется нечто совершенно удивительное – маленький Матвей на четвереньках вползает в комнату, громко шлепая ладошками по полу, выкидывая руки, словно пловец с ластами: шлеп, шлеп, шлеп… Голова поднята, два живых глаза смотрят на меня с восторгом: приполз, нашел, увидел! Что за это отдать, что – жалко? И вот еще чудо – пошел! Сам пошел, пошел, пошел и идет, шатаясь, с отрешенным, в себя углубленным взглядом человека, занятого сложной внутренней работой. Нелепо держит перед собой руки, словно они фарфоровые и могут разбиться, не понимая еще, зачем ему руки при ходьбе… И так, пошатываясь, ни на кого не глядя и никого вокруг не замечая, прошел всю комнату и упал, сел – словно пришел в себя: что это было с ним, что приключилось? Он ли это шел и почему сейчас сидит?
Нам, взрослым, чтобы испытать такое ощущение, надо было бы вдруг взлететь под облака, и такие же крики восторга сопровождали бы наш перелет, как и я кричу: «Пошел, пошел, сам пошел!»
И так каждый день, каждый год, всю нашу совместную с детьми жизнь: то пополз, то пошел, то заговорил, то «зачитал», как говорят учительницы первых классов: «Ну всё, у меня все дети зачитали» – научились читать.
Вот наша отдача, обратная связь, доход, прибыль, как хотите назовите. Иные из нас и за всю жизнь не испытали бы острого любовного чувства, не узнали бы, что такое нежность, заливающая, останавливающая сердце, если бы не дети. Так кто же у кого в долгу?
В заключение нечто вроде премии терпеливому читателю – краткий пушкинский курс педагогики. Куда короче – в шести строках! Наука искусства воспитания для очень занятых людей.
Однажды Пушкин записал шутливые стихи в альбом семилетнего мальчика, Павлуши Вяземского. Пушкин был верен себе в каждой строчке и в каждой шутке, и даже экспромты его гораздо содержательнее, чем кажутся с виду. Вот случай убедиться в этом: переведем веселые строчки на язык педагогических законов.
Пушкин написал:
Кн. П.П.Вяземскому
В шести строчках – все искусство воспитания!
«Душа моя Павел» – люби ребенка, как душу свою, умей выразить любовь в ласковом слове, в ласковой интонации.
«Павел», «Кн. П.П.Вяземскому» – обращайся с ребенком как с равным, как со взрослым, невзначай подчеркивай, что он уже большой – Павел! Дети никогда не бывают для себя маленькими, они всегда «уже большие». И как бы ты ни любил ребенка, будь с ним немножко сдержан, особенно с мальчиком: «Душа моя», но «Павел».
«Держись моих правил» – сначала обзаведись, пожалуйста, своими правилами жизни, убеждениями, принципами – без них к ребенку лучше и не подходить. И это должны быть свои правила, своею жизнью выработанные, чужие правила детям внушить невозможно. Сколько неудач в воспитании из-за того, что мы пытаемся вбить в детские головы правила, которых сами не придерживаемся! Нет, «держись моих правил» – слово, убедительное для ребенка своей честностью. И не назидание, а дружеское: «держись». Совет, которым можно и не пользоваться. В необязательном «держись» поучение, необходимое ребенку, и свобода от поучения. Взрослый направляет, а действует ребенок сам.
«Люби то-то, то-то…» – люби! Все воспитание держится на одном этом слове: люби! Воспитание – это не запреты, воспитывать – пробуждать способность любить. Где любовь, там и благодарность, там волнение, там доверие, там все лучшие человеческие чувства – люби.
«Не делай того-то» – сказано категорично и без объяснений. Отметим тонкость: «не делай» – относится к автору, взрослому человеку, это ведь из его правил – «не делай», это правило взрослого, а не особое детское правило для маленьких. «Не делай» – закон взрослых, серьезных, честных людей. Не запрещено, не осудят, не накажут, но не делаю – не в моих правилах. «Не делай» и «люби» – двух этих слов достаточно. Есть поле человеческого поведения. Нижняя граница его твердая: «не делай», а верхней границы нет, она бесконечна – «люби!».
«Кажись, это ясно» – ребенку и надо внушать, что все наши установления и советы просты, понятны, безусловны, ими весь мир живет. А ты маленький, умница, ты все понимаешь с полуслова, ты не нуждаешься в длинных нотациях. Пусть ребенок не понял взрослого – не страшно. Вера в понятливость мальчика постепенно сделает его умнее: люди удивительно быстро умнеют, когда их держат за умных. И с какой легкостью говорит поэт с мальчиком о самых важных правилах жизни, с какой легкостью! «Кажись, это ясно…» Он открывается перед мальчиком. Он не просто подчеркивает равенство обращением «Павел», он в самом деле чувствует себя равным с мальчиком. Не демонстрирует равенство, а искренне проявляет его тем, что говорит с мальчиком всерьез, хоть и в шутливой форме, и говорит не заученное, а только что самим открытое.