Дети – тяжелое бремя, и не потому, что они шумят, требуют внимания и расходов, а потому, что приходится жить по правде.
Воспитание – это обучение нравственной жизни, то есть обучение нравственным средствам. Воспитывая детей, мы учим их добиваться своих целей за свой счет, пользуясь лишь нравственными средствами. Нравственность (определяемая вопросом «за чей счет?») указывает нижнюю границу возможных для человека действий и поступков; через требования нравственности переступить невозможно. Нравственность – граница дозволяемого совестью. А верхней границы нет, вверх – духовность, она бесконечна. Человек живет не в диапазоне между недозволенным и дозволенным, а бесконечно свободно – но с твердым основанием нравственности. У него любые выборы, кроме тех, которые связаны с затруднениями для другого человека. От границы нравственности стрела возможного идет бесконечно высоко, но в одну сторону.
Будет нравственность, почти наверняка будет и духовность; не будет нравственности – не будет ничего, никакого воспитания.
Поставим мысленный эксперимент. Предположим, некий мальчик дурно вел себя во дворе: побил маленького соседского мальчишку. Тот пожаловался своему отцу, отец отправился к соседу – «приструни, мол, своего», и наш отец берется за ремень. Он порет сына, приговаривая:
– Не бей маленьких! Ты у меня на всю жизнь запомнишь, как маленьких бить!
Вопрос: чему учит отец? Бить маленьких или не бить маленьких?
Теперь мы можем ответить: неизвестно, научит ли он тому, чему хочет научить, но бить другого – научит наверняка.
Нравственной цели (не посягай) отец учит безнравственными средствами (посягая) – и мы должны признать, что он не воспитывает ребенка, как он думает, а развращает его душу, учит безнравственности, учит посягать на человека.
Наши цели ребенку, как правило, недоступны. Он не может понять, отчего нельзя стукнуть пристававшего к нему соседского мальчишку, зачем надевать теплую куртку, когда еще тепло, зачем есть, когда не хочется, зачем спать, если не спится, зачем сидеть за уроками, если все равно ничего не понятно, – всех этих целей ребенок не понимает. Но средства, которыми мы своих целей пытаемся достичь, вполне ребенку доступны. Замечание, брань, крик, ремень – что тут непонятного? Школа обучения средствам открывается на первой минуте после рождения.
Воспитание, повторим, – это обучение средствам для достижения своих и общих целей.
Мама говорит неудачному (на ее взгляд) сыну:
– Пожалей маму!
– Я больше не могу с тобой!
– Ну ради отца с матерью!
– Неужели тебе мать не жалко?
Маме кажется, что она учит чуткости. На самом деле работает школа эгоизма: мама учит жаловаться, учит думать о себе, учит добиваться своего, вызывая жалость, учит беспомощности, навязчивости. И эти, а не другие уроки будут восприняты и обращены против матери же.
Грубовато обращаясь с младенцем, я учу его грубости, и больше ничему. Какая бы у меня ни была важная цель: здоровье ребенка, его будущее, его жизнь, но учу я его одной лишь грубости. Ее он воспринимает, а не мою цель.
Требуя от ребенка, я учу его требовать от родителей, от людей, от жизни. Не тому учу и не другому, а только требовать, наступать, из горла вырывать – дай! Делай, как я велю!
Добиваясь верха – учу добиваться верха.
Прошу – учу просить.
Уступаю – учу уступать.
Добиваюсь своего увлекая, шутя, с выдумкой – учу тому же своего ребенка.
В глаголах «грубить», «просить», «требовать», «посягать», «уступать» выражены такие же действия, как в глаголах «пилить», «читать», «стирать», «косить». Физическим действиям мы учим наглядно, душевным – незаметно. Нам кажется, что ничего значительного не происходит, но процесс обучения идет – мы учим добиваться своих целей определенными душевными движениями, как учат строгать определенными физическими движениями.
Воспитание принципиально двойственно, в нем два ряда. Один ряд – культурный, навыки культурного поведения, умственное развитие, учение – все то, что в прежние времена в богатых семьях давали гувернеры и домашние учителя.
Другой ряд – нравственный, навыки обращения с целями, навыки выбора нравственных средств.