– Молодец, хороший мальчик, хорошо ест!
Бац! С силой отталкивает от себя тарелку:
– Не хочу!
– Там нельзя ходить, там машины ходят.
Раз! Вырвал руку, выбежал на шоссе, а когда его подхватили, еще и укусил, и смотрит на тебя: что ты мне за это сделаешь? Ну словно он нарочно испытывает наши нервы!
Кто хочет узнать подлинный характер женщины, пусть посмотрит на нее, когда она с ребенком от двух до четырех лет на руках. Есть изумительные женщины: что ни творит малыш, как ни велико возмущение окружающих, а мама не раздражается и не повышает голоса, и что-то нашептывает мальчику, и как-то успокаивает его; и маленькому кажется, будто он поступает по-своему, а на самом деле он, хоть и не сразу, а уступает.
Так они вместе справляются с капризом: и мама старается, и мальчик немножко пересиливает себя.
Истинное детство, ужасные «дважды два» – решающий момент в жизни человека. Именно в эти годы складывается мир желаний и чувств; именно в эти годы мы, грамотные и неграмотные, ведая или не ведая передаем ребенку наши недостатки; это время накопления, и низкого в том числе, в душе ангелоподобного ребенка.
Все понимают, что ребенок осваивает мир вещей: чашка бьется; потянешь за скатерть – на тебя сваливается целый сервиз; обмотался черным шнуром, стал лошадкой, доскакал до двери – вдруг сам собою грохнулся на пол телефон. Алюминиевую кастрюльку можно надеть на голову, получится корона для сказки о Емелюшке; с хозяйственной маминой сумкой хорошо играть в магазин. Это все понятно, это все на виду.
Но мы не всегда понимаем, что точно так же осваивает ребенок и новый внутренний свой мир – мир желаний. С того момента, как он вышел из колыбели, количество предметов выросло вокруг него в сто, в двести раз. А следовательно, появились и новые желания – их тоже вдруг стало в двести раз больше.
Четырехлетний мальчик говорит бабушке: «Насыпь в чай сахару». Насыпала. Через мгновение: «Высыпь обратно». Бабушка колдовским движением высыпает сахар из чая, даже и не знаю, как это ей удается. «Теперь опять насыпь, насыпь, не буду пить, насыпь сахар!» Так на каждом шагу. Кажется, он научается разговаривать, чтобы произносить только два слова: «хочу» и «не хочу». Но все его новые желания, как правило, кажутся нам опасными, неразумными, не совпадают с нашими планами, с нашим представлением о том, каким должен быть ребенок. И нам приходится на каждом шагу останавливать ребенка, одергивать и кричать «нельзя, нельзя, нельзя!».
С утра до вечера:
– Ты куда полез? Ну что это такое? Ну что это за безобразие? Ну сколько раз тебе говорить? Ну как же в твоем возрасте не знать слова «нельзя»?
Не понимая, что ужасные «дважды два» кончатся сами собой и что ребенок сам собой превратится во что-то другое, мы очень боимся за его будущее.
Молодая мама бежит мне навстречу: «Что делать?» – «Да что такое?» – «Только спустишь сына с рук, ползет к вешалке, отыскивает ботинки и лижет подошву! Сколько я его ни била, сколько ни говорила „нельзя“, ничего не помогает! Что делать, что из него вырастет?» И когда говоришь, что надо убрать ботинки, мама очень разочарована. Ну что это за педагогика? Мама слышала, что дети должны знать слово «нельзя»… Она воспитывает послушание именно в ту пору, когда сама природа требует от ребенка самостоятельности, неподчинения, отрицания, разрушения – он строит свой внутренний мир из обломков наших чашек и обрывков наших нервов.
Но храбрая мама все готова сломать: и характер, и природу. Все нипочем – шлепнула, дернула за руку, прошипела: «Я кому говорю» – и вылила на голову ребенка целый ушат всевозможных «а то»:
– А то мама уйдет!
– А то больше тебя с собой не возьму!
– А то милиционеру отдам, волку, медведю, колдуну!
– А то смотри мне!
Война, большая война с маленьким человеком! Младенец знал одно оружие против нас – плач; он пользовался им бессовестно, он вымогал уступки, чувствуя, что мы его плача боимся. Теперь плач на нас не действует. Что ж, малыш перевооружается, вырабатывает более изощренные способы борьбы: каприз, дерзость, настырность и особенно хитрость. Как умело воспитываем мы хитрость ребенка! Пока психологи измеряют умственное развитие ребенка по умению различать квадраты и кружки, ребенок становится мастером хитроумия, с которым он скрывает свои проказы, хоть и не умеет отличать кружка от квадратика. Если бы это умение нужно было ему для своих делишек, он научился бы различать геометрические фигуры в полгода! Сначала развивается наивная хитрость, потом ловкая, потом коварная, а потом и злобная хитрость, в зависимости от тяжести репрессий, которые обрушиваются на ребенка. Мы думаем, что учим его слову «нельзя», а на самом деле мы постоянно учим его: «Нельзя, чтобы мама видела».