Стремление быть – это потребность в самосохранении, в безопасности.
Стремление жить – это, если сегодняшним языком говорить, потребность в развитии, нужда в условиях для развития – такая же непреодолимая, как и потребность в безопасности.
Решительно все в нашем ребенке зависит от того, как мы обращаемся с двумя этими первичными потребностями – удовлетворяем ли мы их или становимся на их пути.
Замечательная пара! Поодиночке ни одну из этих потребностей не объяснишь.
Зачем сохранять себя, отстаивать свою безопасность? Чтобы развиваться – другой цели нет. Не выживешь – не вырастешь. Быть, чтобы жить!
Но зачем развиваться? Чтобы выжить. Не развиваясь не выживешь. Это правило одинаково верно и для одноклеточного существа, и для любой организации. Жить, чтобы быть!
Однако развитие опасно. Для безопасности пролежать бы жизнь на диване… Да ведь не разовьешься! Потребность в безопасности останавливает развитие, а развитие мешает безопасности.
Так эти две потребности, мешающие одна другой и необходимые одна другой, живут в человеке, борются между собой и питают одна другую.
Быть и жить, сохраняться и развиваться – эти две потребности как две ноги человечества, и куда ни глянь, всюду мы видим единство и столкновение старого (быть!) и нового (жить!), традиционного и новаторского.
Какая из двух потребностей преобладает в ребенке – зависит от его наследственности; все дети по-своему трудны для воспитателя. Если преобладает потребность быть, ребенок более агрессивен. Если верх берет потребность жить, с ним никак не управишься. Но главное – помнить, что первых потребностей две, и должно быть две. От условий, от способа воспитания во многом зависит, какая из природных потребностей станет определяющей, чем будет больше озабочен ребенок: безопасностью или развитием. Тут и корень различий между людьми. В самой общей форме можно сказать, что худшая половина человечества переозабочена своей безопасностью, а лучшая отдается потребности в развитии. Удовлетворив детскую потребность быть, освободив ребенка от борьбы за безопасность, мы открываем простор для действия его потребности жить, потребности в развитии – и можно считать, что три четверти воспитательного дела сделано. Потому что все дурные желания связаны с потребностью в безопасности, а все добрые – с потребностью в развитии.
Природе от живого существа нужно лишь одно: сохрани себя, чтобы сохранить свое потомство.
Мы многое сумеем объяснить в воспитании детей, если допустим, что потребность в безопасности разделяется на две столь же непреодолимые тяги: потребность в личной безопасности и потребность в коллективной безопасности, или, можно сказать, на безопасность-Я и безопасность-Мы.
Безопасность-Я очевидна: каждому дорога своя жизнь. Но отчего же человек идет и против самого себя, отчего он готов отдать жизнь не только ради своих детей, а за идею, за честь, за людей, ради спасения другого? Отчего тянет человека к другим людям – и не только инстинкты его ведут, а что-то другое. Это другое – исторически выработавшаяся потребность в безопасности-Мы, потому что ни сохранения, ни развития не достигнешь в одиночку.
Существование этих двух потребностей – безопасность-Я и безопасность-Мы – и делает необходимой нравственность. В том и красота человека: он и личность, он и часть общества, а нравственность – жизненно важное средство для урегулирования этого противоречия. Она не дана ему от рождения, а добывается им при жизни. Тут-то и кроется свобода воли человека: у него есть потребность в других людях, но он и свободен от нее.
Сила потребностей, их взаимодействие варьируются бесконечно, они даны людям в самых разных пропорциях, в одних преобладает безопасность-Я, в других – безопасность-Мы. В опытах это проявляется в направленности личности. Обнаружено, что примерно треть людей лучше работают из личных побуждений, треть – добиваются больших успехов, когда нужна победа для группы, а треть представляют собой переходный тип.
Всё, всё, что гибелью грозит, Для сердца смертного таит Неизъяснимы наслажденья – Бессмертья, может быть, залог!
Не смерть манит, а бессмертие. Жизнь – опасна, безопасно только бессмертие, и нужда в безопасности у человека так велика, что он испытывает наслаждение, заглянув в пропасть опасности. Он как бы общается с бессмертием.