В опытах доказано, что люди наиболее активны, когда вероятность успеха составляет примерно пятьдесят процентов. Человек всегда стремится именно к такой деятельности. Отчего бы это? Потому что деятельность, где «пятьдесят на пятьдесят», требует веры в успех и в то же время позволяет верить в него. Человек ищет такую деятельность, чтобы и для души был труд – труд веры, иначе работа становится механической, бездушной. Если вера не нужна (сто процентов успеха гарантировано) или она невозможна (ожидается сто процентов неудачи), то нет охоты работать, не происходит мобилизации внутренних сил, и человек действует не лучшим способом.
«Поверить – значит удесятерить свои силы», – сказал один французский психолог.
Вера в правду, в людей, в жизнь соединяет, собирает внутренний мир человека. Нет – все распадается, и сразу появляется необходимость в механизмах принуждения, внутреннего и внешнего. Это знает каждый учитель, каждый руководитель. Руководить – это прежде всего вселять веру в успех. Воспитывать – значит вселять в ребенка веру в успех.
Пока ребенок маленький, я не могу действовать на его ум, потому что ума еще нет. Но я могу действовать на его веру в мир, в справедливость, доброту, надежность. Ведь ребенок приходит в мир, ни в чем не сомневаясь, приходит не знающим, а верящим, доверчивым существом: «Доверчив, как ребенок…» Насколько проще путь укрепления веры, чем тот, которым мы идем: сначала сами веру подрываем, потом начинаем ребенка «воспитывать».
Всюду, где одно только знание, где вера потесняется, там падает мораль. Моральный уровень человека прямо пропорционален его вере в высшие человеческие ценности, в правоту и победу своего дела.
Пушкин все это сказал строгой строкой:
…Для сердца нужно верить.
Душе человеческой необходимо верить, как сердцу – биться.
«Для сердца нужно верить!»
Но мы и слова такого не вводим в сознание наших детей – «вера», мы пытаемся все построить на доказательствах, будто жизнь – математические теоремы: «Докажи!» – пойди докажи, что людям надо сочувствовать! Если все «докажи», если чего не докажешь, того и нет, то ничего нет – ни правды, ни любви, ни совести, ни жалости. Одни теоремы.
К тому же мы и альтернативные знания подаем как абсолютные. Нет спора, нет момента победы, нет и убеждения – и нужды в убеждениях.
Человек мыслит в категориях, и когда в его сознании нет категории веры, то он не придает значения своей вере, не прилагает сознательных усилий для укрепления своих убеждений. А ведь надо научить маленького человека трудом души поддерживать веру, не впадать в безверие, не падать духом.
Мы знаем, а вскоре и наши дети узнают, что в действительности добро вовсе не всегда и не сразу побеждает зло. Вера живет в нас вопреки ближайшей очевидности. Если бы добро всегда и на глазах побеждало, оно и не называлось бы добром. Но вера не дается легко, она требует постоянной затраты душевной энергии, она сама есть непрерывный труд.
Вот какая сказочная история произошла со сказкой о Красной Шапочке. Французский писатель Шарль Перро сочинил ее вовсе не для детей, а в назидание молодым девицам – не доверяйте, мол, мужчинам, и кончалась сказка трагично: волк съедал и бабушку, и Красную Шапочку. Но сказка понравилась, стала народной, ее рассказывали детям – и сам собою появился новый конец: прибежали охотники, убили волка, разрезали ему брюхо и бабушка с внучкой выходят на свет живые и невредимые, даже шапочка не потерялась.
Подумать только – что за нелепость! Разрезали живот и вытащили живую бабушку. Но люди не особенно утруждали себя выдумкой – лишь бы добро победило, иначе рассказывать сказку детям нельзя. Иным детям и волка жаль, тогда мама рассказывает, что пришел доктор и зашил ему живот.
У одного маленького мальчика, ученика Павлышской школы, арестовали отца. На следующий день дети стали дразнить мальчика. Его учитель, Василий Александрович Сухомлинский, писал потом, что лишь мгновение было дано ему, но он нашел выход.
– Кто у Петрика папа? – спросил он. – Стекольщик! А в тюрьме тоже есть окна! Вот папу Петрика и повезли вставлять стекла в тюрьме.
Мальчик с благодарностью посмотрел на учителя.
Когда рассказываешь эту историю, ее обычно встречают с одобрением, но каждый раз находятся и возмущенные: «Разве можно обманывать детей? Детям надо говорить всю правду!»
Словно есть какая-нибудь правда в том, чтобы оставить мальчика в беде, без помощи. Ах, эти ревнители «всей правды»! Какие только жестокости по отношению к детям не оправдывались словами: «Пусть привыкают, пусть знают правду!»