– Ну я же сказал «мо-ожет быть»!
Когда я поумнею? Даже маленький мальчик понимает, что такое надежда, а я?
Надежда – стойкость сердца. Как придет она к ребенку? Как научить его надеяться на лучшее, ждать лучшего и в любых несчастьях не отчаиваться? Надежда – добродетель; отчаяние всегда считалось не бедой, а грехом. Не смей терять надежду!
Надежда связана с бодростью и весельем. Ее порождает бодрый и энергичный, веселый тон домашней жизни.
Вырастая, человек сначала надеется на родных, на свой дом, потом постепенно он начинает надеяться и на свои силы, потом – только на свои силы. Но всегда обращается он с надеждой к гармонии мира, к красоте, всегда надеется, что мир не будет жесток к нему. Надежда на что-то, на «авось» считается легкомысленным свойством. Но как вынес бы человек все страдания, если бы не было у него надежды на лучшее, пусть даже случайное лучшее – надежды на «авось»?
Никогда не будем оставлять детей одних! Особенно если им трудно, если они запутались. Неприятности в школе, ссора с учителем, ссоры с товарищами, денежные затруднения подростка, любовные неприятности, сердечные мучения – не оставим детей одних, не будем переходить на сторону их противников, даже если дети не правы. Не будем пользоваться моментом, чтобы произнести торжествующе: «Я же тебе говорил? А кому я говорил? Я тебя предупреждал?!» Пусть дети надеются на нас, пусть не отчаиваются. Дети склонны к надежде, чувство безопасности подводит их, а мы, взрослые, склонны эти надежды разрушать. «На что же ты надеялся?» – говорим мы скептически запутавшемуся в школьных делах сыну.
Осторожнее. Хуже будет, если сын перестанет на что-нибудь надеяться.
Способность надеяться взращивается в детстве и становится душевной силой человека. Надежда живет в глубине души, она часто бывает тайной («тайные надежды», «втайне надеялся»). Надежды хранят, надежды лелеют, надежды тешат, надежды даже ласкают. Надежда – последнее, что есть у человека. «Оставь надежду, всяк сюда входящий» – надпись над входом в дантовский ад. Жизнь без надежды – ад.
Маленький, грудной еще ребенок кричит в своей кроватке, зовет маму, она на кухне, она слышит, она по голосу чувствует, что ничего страшного не случилось, и она… не торопится. Она заканчивает свои дела, потом идет к сыну, но без упреков – чего, мол, кричишь, слышу! – нет, она идет с повинной:
– Ты меня зовешь, а я не иду? Мама плохая, не сразу пришла!
Но и другой раз мама не торопится. Так она обучает Матвея первой детской добродетели – терпению и надежде. Надо обождать, перетерпеть, помощь придет, обязательно придет.
Этот эффект «отсроченного эха» довольно важен в воспитании.
Мама троих сыновей, двух больших и одного малыша, удивляется, отчего маленький, в отличие от старших, растет себялюбивым и капризным человеком. Рассказываю ей об эхо-эффекте, и она, подумав, говорит:
– А ведь правда… Те двое как росли? Все кругом были заняты. А маленький? Чуть заплачет – сейчас же семь человек бегут, и я впереди всех.
А надо дать ребенку возможность потрудиться душой – потерпеть.
Во всех приключениях – упал, ошибся, порезался, обжегся – мы говорим: «Ничего, до свадьбы заживет». Вот это «ничего», «все будет хорошо», «вот увидишь, все обойдется», «не горюй», эта сердечная бодрость и рождает тягу к лучшему, уверенность, но не самоуверенность.
Две противоположные задачи перед нами: научить ребенка надеяться на жизнь и научить его надеяться на себя самого. Это не должно быть открытием разочаровавшегося в людях взрослого человека: «Я понял – надеяться можно только на себя». Ребенок должен в детстве привыкнуть к мысли, что ни от кого не надо ждать помощи.
Общий фон надежды создается в семье, когда хоть кто-нибудь, хоть один человек вносит в семейную атмосферу бодрость, не дает унывать, поднимает настроение:
– Не горюй! Не вешай нос! Не унывай! Не бойся! Не пищи! Все перемелется! До свадьбы заживет! Будет и на нашей улице праздник!
В языке великое множество таких оборотов и поговорок, надежда – необходимейшее средство существования.
Конечно же, надежда укрепляется, когда ребенок растет в окружении надежных людей: сказал – сделал, обещал – выполнил, а если отчего-то не выполнил обещанного, то человек чувствует себя виноватым, огорчается не меньше обманувшегося в своих надеждах.
Дети сами-то существа ненадежные. Они обещают от всей души, а там глядишь – заигрался, замечтался, завозился, не хватило терпения. Как и в других подобных случаях, получается лучше, если мы и не надеемся на них, объясняя свое отношение тем, что от маленьких нечего ждать, что надежность – дело взрослых. В ту пору, когда дети еще хотят быть похожими на взрослых, мы все добродетели преподносим детям как особое, почетное свойство взрослости: