– Давай поторопимся, нас Анна Григорьевна ждет у метро. Тебе можно опаздывать, ты маленький, а я – взрослый, мне нельзя, взрослым нельзя опаздывать.
Но ребенок растет, у него трудные дела в школе, и взрослые, увы, ведут себя совсем не так, как должно вести себя взрослым. Придется время от времени вести такие беседы:
– А на что ты надеялся? А почему ты сам не сделал? А почему ты думаешь, что Елена Васильевна непременно должна быть доброй и справедливой? Разве мы заключили договор, что в нашей школе все будут справедливы к тебе? В следующий раз будь расторопнее!
Да, приходится и так: «Ни на кого не надейся» – иначе придется всю жизнь играть в нудную игру под названием «Кто виноват?». И тут же говорим:
– Не унывай, не бойся, не обманут! Все будет хорошо.
Можно лишь повторить: потому и труд, что приходится преодолевать очевидное, потому и труд души, что умом с такими задачками не справиться. Ум не терпит противоречий, а душа только противоречиями и живет.
Не гладкая дорога человеческая жизнь – то падаем, то побьют нас, то отнимут дорогое, то расшибемся, то унываем, то теряем веру или цель, а то покинет нас и надежда. Чем сложнее духовная жизнь человека, тем глубже его сомнения, страшнее отчаяние. Самые великие люди знали такие минуты:
Как всегда, у Пушкина совершенно точный психологический анализ. Отчаявшийся человек… Обратим внимание, с чего поэт начинает перечень: с цели. «Цели нет передо мною». Нет цели – пуста душа – пусто сердце, и нет работы уму.
И совершенно точное описание: однозвучный шум – все серое, все тоска.
Над этими строчками стоит дата: «26 мая 1828». Посмею предположить, что позже, когда родились дети, Пушкин не мог бы написать о жизни «дар напрасный, дар случайный», «цели нет передо мною», хотя ему приходилось очень плохо.
Трудно, баюкая младенца, провидеть его жизнь; трудно, гуляя с неповоротливым малышом в валенках и шубе, думать о том, какие мы ему даем силы, – кажется, что дети отнимают все силы у нас. Но ведь наша надежда на лучшее идет от детей, и мы должны вернуть ее детям.
Когда старший брат уходил на занятия, Матвей попросил его:
– Купи мне шоколадку, а?
Старший обещал, и вечером, когда он вернулся, маленький бросился к дверям:
– Принес шоколадку?
Старший огорчился:
– Забыл! Я плохой, я очень плохой, я забыл, не принес!
Я многих спрашивал, рассказывая это «чудо о шоколадке»: что будет дальше? Никто не угадал.
– Я забыл, я плохой, – повторял старший.
А Матвей пошарил в сумке с книгами и протянул пустую ладошку:
– Видишь? Ты принес, ты хороший! – И побежал к своим игрушкам.
Позже старший сказал: «Я впервые понял, что такое любовь».
Что ж, и нам предстоит понять, что такое любовь.
Любовь и совесть правят миром… Откуда берется любовь? И почему ее так не хватает?
Вслушаемся: для обозначения таких разных явлений, как вкус, слух, осязание, зрение, обоняние – с одной стороны, и радость, гнев, презрение, счастье – с другой, мы пользуемся одним и тем же словом «чувство». «Органы чувств» и, скажем, «чувство негодования».
Отчего так? Отчего одно слово, а не два? Наверно, оттого, что за ним скрыто одно действие. Чувствовать – значит воспринимать, слышать, чуять, замечать, обнаруживать, выделять из других явлений, не вызывающих чувства. Чувствую жару, холод, прикосновение. Но чувствую и гнев, радость, чувствую желание…
Вот и ответ на вопрос о том, что такое внутреннее чувство, переживание, волнение. Я чувствую явления внешнего мира – для этого органы чувств. И точно так же я чувствую явления внутреннего мира, то есть желания. Чувствую желания.
Всякое явление, всякий факт, всякая вещь, всякий человек – решительно все вызывает одно из двух желаний:
желание-да – приблизить, приблизиться, сохранить, продолжить, увеличить, объединить, объединиться, сделать, создать;
или желание-нет – отдалиться, отдалить, прекратить, ослабить, разрушить, уничтожить.
Желание-нет рождается безопасностью-Я, необходимостью отстоять ценности, взятые под охрану.
Желание-да рождается из безопасности-Мы, из необходимости сблизиться, объединиться, сделать, дать.