Обычная картина: мама любит, папа любит, а сын растет эгоистом и любит только себя, то есть не знает чувства любви. Говорят: «слепая любовь», говорят: «неблагодарный сын», высчитывают, сколько ему покупают и сколько на него тратят (как будто любовь измеряется затратами) – но ведь это все слова и слова, а суть в том, что любящие мама и папа не могут, не умеют дать ребенку единственное, что ему нужно и что не имеет никакого отношения к затратам: они не могут дать ему возможности полюбить их, не могут завоевать его любовь.
Фраза «надо любить детей» хороша, да не очень точна. В ней все три слова не совсем правильны. Не стоит соединять слова «надо» и «любить». И не столько детей своих надо любить для хорошего их воспитания, сколько людей – и своих детей в частности. И не столько нужна детям наша любовь, сколько нужна им возможность любить кого-то…
Даже любовь мужчины и женщины лишь тогда бывает прочной, когда они вдвоем любят третье – своих детей или у них общая работа, общая идея, общий какой-то интерес в жизни. Любовь с трудом держится, если люди замыкаются друг на друге. Любить – отдавать, покровительствовать, заботиться, защищать, охранять. Оттого и растет душой любящий – от чувства своей силы. Он отдает не так, как отдают слабые или мягкие люди, он отдает обогащаясь, испытывая радость. Любящим не долг движет, не совесть, не правила приличия и даже не сострадание, не участие, а именно любовь. Что может любовь – того ни долг, ни совесть, ни закон, ни мораль не могут.
Если любовь – покровительство и заступничество, то мы можем развивать это чувство в детях, поддерживая всякую их привязанность к старой кукле, к щенку, котенку, к каким-то их камушкам и стеклышкам. Все, что любит ребенок, мне так же важно и дорого. У мальчишки в карманах не «дрянь всякая», а то, что он любит. Почаще будем говорить: «Я знаю, ты это любишь», – идет ли речь о горбушке, о компоте, о рубашке; и почаще будем говорить о том, что нам нравится в нашем доме и вокруг дома, и почаще будем радовать детей неожиданным удовольствием, помня, что радость – первая ступенька к любви.
Мы все мечтаем, чтобы вырос ребенок, способный сочувствовать – особенно сочувствовать родителям. Мальчик может быть тонко чувствующим человеком, любящая душа растет, но если он не жалеет родителей, то сразу же начинается:
– Эгоист! Бесчувственный!
Но нельзя воспитать одну лишь способность сочувствовать. Чтобы ребенок мог сочувствовать, его надо учить многообразным чувствам: чувству Родины, чувству родного слова, чувству юмора, чувству красивого, чувству цвета – и нравственному чувству, и чувству правды.
– Неужели ты не понимаешь, что я устала? – раздраженно говорит мама, вернувшись с работы.
Две ошибки: нужно, чтобы мальчик не понял, а почувствовал ее усталость – это во-первых; упреком сочувствие не вызовешь – это во-вторых. Лучше посидеть тихонько, не сердясь, но и не сразу отвечая на просьбу сына, – может быть, в нем проснется сочувствие и он увидит маму усталой, а может быть, оно проснется через год, через два – что же делать?
А главное, мы сами должны сочувствовать ребенку. Торжественным языком говоря, сочувствие есть воспитательный акт, одно из главных педагогических действий.
– Что мне делать? – спрашивает мама.
– Посочувствуйте ребенку.
– И все?
– Сердечное движение бывает дороже любых мер.
Когда мы что-то говорим ребенку, мы добиваемся ответа, хоть и не всегда: «Мой на всё молчит», – сказала мне мама пятнадцатилетнего мальчика. Но и молчит – не значит «не чувствует». Нам кажется, будто ничего и не произошло. Однако воспитание сердца почти все идет на бессловесном уровне. Чувство отличается от мысли тем, что его нельзя передать непосредственно. Для сообщения мысли есть орудия – слова, речь, а чувство безорудийно, невидимо, неслышимо – и все-таки оно есть, и все-таки именно оно движет людьми. Попробуем себя в искусстве воспитывать молча – одними только взглядами, легкой улыбкой, вздохом, покачиванием головы, насмешливым выражением лица. Язык чувств – мимика, интонация, смех, слезы, язык чувств – музыка. А не слова.
Чуть наш ребенок подрастет, все начинают интересоваться:
– Ты кого больше любишь? Папу? Или маму? Я зна-аю, он маму больше любит! Угадал?
Мальчик таращит глаза, ему непонятна глупость взрослых. Но это не глупость. Не глупая игра, если она веками продолжается. Смысл ее прост: люби. Умей любить. Люби отца с матерью.