Педагогика вся как детектив.
Шестилетний Матвей проходил мимо чужой квартиры, увидел, что в двери торчит ключ, повернул его, запер дверь, а ключ унес во двор и зарыл в снегу – скандал вышел ужасный. Хорошо, что признался мальчик, и хорошо, что отыскал ключ – он зарыл его так, что и век бы не найти.
– Ну почему ты это сделал? Ну разве ты не понимаешь? – пристаю я к Матвею, негодуя.
Но он не может объяснить! И никакой мальчик не может объяснить, почему он взял чужое, ударил товарища, ущипнул, толкнул, обозвал, почему он не стал делать уроков, показал соседке по парте язык – откуда он знает почему? И какие мудрецы ответили бы на эти наши любознательные «почему»?
Почти вся жизнь ребенка из одних только «вдруг» и состоит. Отрицать это бессмысленно, и пока мы обходим этот факт, воспитание остается бессильным. Повторяя без конца: «не понимают, надо разъяснить, надо научить, надо приучить, надо потребовать, надо, чтобы понял, надо заставить, надо контролировать» – прибегая к этим привычным педагогическим оборотам речи, мысли и действия, мы незаметно для себя проскакиваем мимо чего-то очень серьезного.
Все люди знают, что в школе надо хорошо учиться, а на работе – работать, но у всех людей тем не менее бывают вдруг желания. Это факт; но отчего в некоторых душах вдруг рождаются лишь добрые и честные намерения, а в некоторых так же вдруг – бессовестные, злые, а то и преступные? Как оно там устроено в душе, что один, воспитанный и образованный человек, может убить, а другой, невоспитанный и необразованный, убить не может?
Вот вопрос вопросов.
Если вопрос вопросов, если загадка загадок, то и ответ надо искать в тайная тайных человеческой души.
Желания ведь не случайно делят на осознанные и неосознанные, и если я в выходной день вдруг решил поехать в гости, то что это – мысль или желание? Очевидно, что желания, как и мысли, рождаются на той же кухне, куда сознанию входа нет.
А теперь начинается самое интересное.
Принято думать, будто на глубинной этой кухне, как бы ее ни называли – «подсознание», «сверхсознание», – рождаются, среди других, и низменные, животные, эгоистичные желания биологического толка, что они поступают в наше воспитанное обществом сознание, которое сортирует их и все вредное, антиобщественное подавляет. Так, считают, получается нормальное, принимаемое обществом поведение. Воспитанная мысль подавляет невоспитуемое желание. Руководствуясь этой схемой, всё воспитание сводят к работе над сознанием: «чтобы знал, чтобы понимал…» – или к работе над подсознанием: «чтобы привык».
При этом считается, что подавленные наши дурные желания живут в искореженном виде и иной раз выплескиваются в виде «таинственных комплексов», ведущих к преступлениям или к неврозам.
Такова схема, и многие, даже и не задумываясь, даже и не читая Фрейда и его последователей, верят в нее – и на ней держится вся педагогика сдерживания, обуздания и самообуздания. Тут есть своя логика. Если бы дело обстояло именно таким образом (дурные влечения – сдерживающий разум), то и в самом деле надо было бы растить детей, постоянно читая им нотации, в ежовых рукавицах их держать, приучать к самообузданию и самоконтролю.
Однако, судя по всему, дело обстоит каким-то другим образом. Педагогика обуздания дает очень слабые и нестойкие результаты. Подавленные желания то и дело вырываются, как пар из котла, дают вспышки неуправляемого поведения или психические расстройства, и все воспитание приобретает случайный характер: воспитываем, воспитываем, а что получится – неизвестно. И нет никакой гарантии, что наш воспитанник или даже наша воспитанница не возьмут завтра в одну руку нож. А в другую – кляп… Кто его знает? Комплексы!
Нет, все это не так. На самом деле огромному, подавляющему большинству нормальных людей и не приходится бороться с запретными желаниями. Дурное, как говорится, «и не приходит им в голову». У большинства людей ничего не придавлено и не подавлено, но рождается только человеческое, а преступное, античеловеческое родиться и не может.
Как же это получается, если только мы имеем дело с людьми, а не с ангелами?
Мы должны предположить единственное: есть что-то в душе человека, что противостоит инстинктам в самый момент их пробуждения. Но что, если не мысль, не сознание, не вбитый воспитанием запрет?
Сделаем отступление, поговорим, казалось бы, на другую тему.
Как только начинаешь задумываться о семейном воспитании, возникает соблазн составить какой-то минимум качеств, необходимых воспитанному человеку, – такой список, чтобы не прибавить и не убавить. Задача эта не так сложна, как кажется сначала, некоторые качества очевидны. У воспитанного человека должна быть совесть; и должен он любить людей; и должен стремиться к красоте, и, конечно, ему нужна воля. Что еще? Подумав и посоветовавшись с друзьями-педагогами, я включил в список-минимум слово «творчество». Творческий момент обязателен для нравственного человека, иначе он не развивается и чаще всего становится мещанином.