Нездешней мукою томим…
О Пророке:
Духовной жаждою томим…
Физическое желание – одно, душевное мучение – другое, но есть еще и духовная жажда. Что это такое?
Мы постоянно говорим: «духовное богатство», «духовные потребности», «духовные запросы», «духовные ориентиры», но, странным образом, никто не объясняет, что же значит в этих выражениях «дух». А, скажем, в «Педагогической энциклопедии» или в «Словаре по этике» и понятия-то нет такого – дух. Духовная жизнь – есть, а духа – нет. Прилагательное без существительного.
В самом деле, спросите десятиклассников, спросите их учителей, и все как один ответят, что духовная жизнь – это значит ходить в театры, читать книги, посещать музеи. В лучшем случае скажут, что быть духовным человеком – значит думать о смысле жизни, как Пьер Безухов из «Войны и мира».
Но повторим пушкинское: «Духовной жаждою томим, в пустыне мрачной я влачился…»
Что, собственно, происходит с героем всем известного стихотворения? Чего ему не хватает – театров и музеев?
Нет, ему не хватает правды, добра и красоты, и он страдает точно так же, как страдает человек, которому недостает воздуха, воды, пищи, света. У него есть потребность в правде, добре и красоте, и если она не утоляется, он голодает, он жаждет, он чувствует удушье, он томится духом.
Не чувственное желание гложет его, не душевное смятение чувств его мучит, а именно духовная жажда правды, добра, красоты.
Когда мы говорим «дух», «духовность», мы, сами того отчетливо не понимая, говорим о великом человеческом стремлении к бесконечному – к правде, добру и красоте. Этим стремлением, этим духом, живущим в людях, создано все прекрасное на земле – им города строятся, им подвиги совершаются. Дух – подлинная основа всего лучшего, что есть в человеке.
Как появляется дух у человека, как он развивается, почему у одних людей он сильнее, чем у других, – это все следующие вопросы, отложим их; а пока что снова вернемся на «кухню желаний»: в понятии «дух» кроется объяснение, отчего у одних даже капризные желания ведут к добру, а у других они асоциальны, антиобщественны.
Здесь самая глубокая тайна воспитания. Оттого люди в массе своей в норме добры, правдивы и красивы, что в душе человека, на «кухне желаний» постоянно горит свет – живет дух, живет желание добра, правды и красоты, которое сливается с каждым конечным желанием и освещает, а можно сказать – освящает его.
Не пресс, а свет! Не подавление, а высветление. Не мысль борется с дурным желанием, как принято считать, нет, оно само, даже если и появится, высветляется высоким стремлением к бесконечному и в таком высветленном виде поступает в сознание.
Люди сомневаются, колеблются, мучаются, бьются в противоречиях, но это волнения и страдания здоровой личности, духовное томление, а не изнурительная борьба с собственными низменными страстями. Ведь есть же разница: чувство удушья от нехватки воздуха в помещении или удушье от смертельной болезни легких – это разница между страданием здоровья и страданием болезни.
Человеческая мысль всесильна, она творит чудеса познания, она проникла в глубочайшие тайны мира, но что поделать? Мысль человека только мысль, не более, она далеко не всегда справляется с его желаниями и почти всегда бессильна перед страстью. Если мысль и подавляет желание, то только другим желанием, более сильным.
Психология подробно разбирает, отчего люди ведут себя дурно, но затрудняется ответить, отчего же они ведут себя как люди. Этого и в самом деле не объяснить, если не понять, если не принять, что человеком руководит не запрет на дурное, налагаемый обществом, не отрицательное, а положительное – его собственное стремление к добру, правде и красоте.
Не мысль с желанием, а желание с желанием встречаются в душе человеческой! Конечное с бесконечным.
Не в подавлении, а в возвышении – вот в чем разница, вот в чем сталкиваются две противоположные системы педагогических убеждений, вот выбор, который мы все делаем, воспитывая наших детей: подавление конечных желаний или возвышение их желаниями бесконечными?
Здесь водораздел между двумя главными педагогическими верами.
Одна вера состоит в том, что ребенок «безумен», как считали в библейские времена, и надо силой – «жезлом» – обуздать его.
Другая вера состоит в том, что в человеке есть высокий дух, что стремление к добру, правде и красоте передается ребенку, становится его собственным стремлением.
Когда кто-нибудь говорит: «Родители мною не занимались, а вот я вырос неплохим человеком», это означает, что от него скрыта главная тайна воспитания. Не занимались – не поучали, не наказывали, не делали замечаний, не упрекали и не попрекали. Но был у родителей дух, он передался детям – в этом и состоит воспитание.