Педант

– Перестаньте заниматься ерундой, – вмешался профессор. – У нас хватает профессиональных лингвистов из числа неудавшихся поэтов. Формулируйте пожелания прозой. И пожалуйста, побольше формальных требований, раз уж наш гость к ним так неравнодушен.

– Ну, первым делом пусть все-таки выберется из своей гайки, – сказал Герка. – А то что за манера – чуть что люком хлопать. Отведем его подальше. Метров на двадцать пять минимум, чтобы силовое поле не дотянулось, или что там у него. Оборудуем какую-нибудь беседочку здесь же, под куполом. Потом…

Тут я отвлекся, чтобы в очередной раз прокрутить утреннюю запись. В седьмой, если быть точным.

Вот горе-контактер нерешительно берется за рычаг и тянет его на себя. Мгновение спустя в стене «гайки», в полуметре от земли, распахивается люк. В открывшемся проеме стоит пришелец, похожий на полутораметровую сороконожку. Точнее, сорокавосьминожку: теперь-то видно, что на широкой гладкой спине нет дополнительной пары конечностей. Трапециевидная голова, а вернее сказать, верхний подвижный сегмент туловища, обращена к контактеру. Выпуклые, как у рака, лампочки-глазки приветливо шевелятся. Пришелец открывает похожий на воронку рот, слышится речь:

– Брат мой по разуму, рад, что в тебе не ошибся.
Ты доказал, что достоин, пройдя испытанья.
Верю, нас ждет впереди много славных свершений,
А посему умолкаю и жду указаний.

– Э-э… Что? – спросил переговорщик. Голос его оказался под стать внешности: тонкий и неуверенный.

– Только не вздумай меня изводить ожиданьем,
Времени много и так уж потрачено всуе.
Так что, отринув сомненья, командуй, что делать:
Мне ли спуститься к тебе, иль поднимешься сам ты?

– Ну… – промямлил контактер и беспомощно оглянулся на камеру. – А как вам удобнее?

Люк захлопнулся.

– Идиот! – простонал я, хотя за семь просмотров мог бы и привыкнуть. – Извините, Аркадий Петрович. Почему вы его не смените? Или численность землян тоже лучше до поры не афишировать?

– Я не могу, – ответил профессор. – Видите ли, во всем остальном у нас полный карт-бланш, но этот паренек… – Он поморщился. – Можно сказать, что нам его навязали. На самом деле он не так плох, просто очень волнуется. Слишком высоки ставки. Ну, и потом, коней на переправе, сами знаете…

– Так то коней, – возразил я. – А это, по-моему, пони.

Аркадий Петрович вздохнул и ничего не сказал.

А я повторно пробежал глазами расшифровку послания, поступившего с инопланетного корабля спустя час после провальной попытки контакта. На сей раз пришелец не удостоил нас своим изображением, так что можно сказать, это было аудиописьмо. Короткое, всего в пять строчек.

Оно гласило:

«Глупость, а также халатность, но не оскорбленье
Вижу в случившемся и оттого вас прощаю,
Ждал я немало, так дам вам еще три попытки.
Ими воспользуйтесь, или, клянусь чем угодно,
Вы пожалеете. Я же забуду про жалость».

– Сорок шагов отсчитав в направленьи восхода,
Мы остановимся подле тенистой беседки.
Я сяду слева от входа за маленький столик,
Ты же займешь свое место по правую руку.
Лишь мы рассядемся, тотчас появится третий,
Это и станет сигналом к началу беседы…

В этом месте пришелец, который до сих пор слушал контактера с молчаливым одобрением, перестал качать головой. Дежурный физиогномист, последние две минуты простоявший с поднятым большим пальцем, медленно опустил руку и нахмурился. «Что-то не так», – пробормотал Герка.

Пришелец не дал контактеру договорить.

– Двум сторонам для беседы не надобен третий.
Так для чего он? И в чем его предназначенье?

Я опустил микрофон к подбородку и повысил голос, перекрывая озабоченный гул в наушниках:

– Будет записывать он содержанье беседы,
Дабы ни слова из оной не кануло в Лету.

Слава Гомеру, коротышка, хоть и запнувшись дважды, передал мои слова пришельцу. Тот, однако, возразил:

– Местную речь я освоил, как видишь, неплохо,
Произношение слов равно как написанье,
Я запишу разговор, если это так важно,
Что же касается третьего…

– Так ведь… – не к месту вякнул контактер.

– Молчите, Бога ради! – взмолились наушники голосом профессора.

– Мудрость твоя не имеет границ, о великий! – одновременно заголосил сосед по парте и общежитию. – Да повторяй же! Мудрость твоя не имеет границ…

Я поскреб подбородок, изрядно ощетинившийся за эти безумные сутки. Господи, что бы такое сказать, чтобы не стать тем самым третьим лишним и не разрушить и без того не клеящуюся «беседу». В голове почему-то крутился только глупый вопрос: «Это усы?». И не менее глупый ответ: «Нет, это как раз борода».

В любом случае, было уже поздно.

Люк захлопнулся.

– О, великий! – все же договорил Герка и выматерился.

– А мне эта идея с секретарем сразу не понравилась, – заявил Герасим. – Зачем он, если и так каждое слово пишется всеми возможными способами?

– Вы меня спрашиваете? – пожал плечами профессор. – Думаете, я придумал правило: «все договоренности – в письменном виде»?

Оба замолчали.

– Ну вот что, – взял слово я. – Шутки в сторону. У нас осталось два дня.

– Что вы предлагаете? – спросил Аркадий Петрович.

– Прежде всего, поменять переговорщика.

Профессор устало поморщился.

– Вадим, ну я же уже объяснял…

– А мне плевать, чей он сын, или племянник, или… не знаю. Прошу прощения. В профессиональном плане он ничто. Так что либо мы его меняем, либо я сейчас еду домой, беру Алену и Тимку и выясняю, сколько стоит месячная путевка на Северный полюс.

– Лучше на Южный, – с ухмылкой посоветовал Герка. – Он дальше.

Мы с профессором, не сговариваясь, отмахнулись от него, изобразив на лицах одинаковое: «Ты-то хоть помолчи!».

Аркадий Петрович думал почти три минуты. Потом громко вздохнул и спросил:

– И кого вы предлагаете на его место?

Зато я не размышлял ни секунды. Сегодняшняя бессонная ночь – не в счет.

– Себя.

Герасим возмущенно фыркнул, но не нашелся, что возразить. Только потряс перед моим носом стопкой свежих, теплых еще распечаток и спросил:

– А ты успеешь вызубрить всю эту… Илиаду?

Я удостоил его испепеляющим взглядом и сказал негромко:

– Я, между прочим, гимн Зимбабве за две минуты выучил. Как слова, так и музыку. Подыгрывал себе на двух тамбуринах, по-македонски. – А потом запел, за неимением тамбурина отбивая ритм ладонью по столу: – O lift high the banner, the flag of Zimbabwe…

– До заповедника отсюда больше двухсот километров, – напомнил Аркадий Петрович. – Вызвать вам машину или, может быть, вертолет?

Я задумался на мгновение.

– Вертолет.

Герка со стоном закатил глаза:

– Джеймс Бонд!

– На чем она все-таки держится? – не выдержал я.

Паренек в сером рабочем комбинезоне смерил меня взглядом.

– А у вас какое образование?

– Гуманитарное.

– Тогда бесполезно. Все равно не поймете, – сказал он. – Держится – и ладно.

– И ладно… – повторил я и с опаской шагнул на платформу.

Ближний край стального квадрата опустился под моим весом на пару сантиметров и снова выровнялся, стоило мне занять место по центру. «Нормально, – успокоил я себя. – Как в лифте, только стен не видно… и тросов». И все-таки вздрогнул, когда голос, раздавшийся, казалось, внутри моей головы, громко сообщил:

– Готовность – одна минута!

Герка и в самом деле был неподалеку, в маленькой пультовой у дальней стены купола, куда они с профессором перебрались из своего уютного ЦУПа. «Северный полюс никуда не денется, – рассудил Аркадий Петрович. – Пока что лучше держаться поближе к эпицентру».