Я попытался поднять вопрос о правах человека в Азербайджане на совместном выступлении президента Олланда и президента Алиева в Елисейском дворце в том же году. Это было нарушением протокола дворца, где репортеры не должны выкрикивать вопросы во время фотосессий, но иногда протокол остается в стороне. Более девяноста азербайджанских граждан находились в тюрьме за критику или вызов Алиеву. Лейла Юнус, одна из самых откровенных правозащитниц, с которой мы с Олландом познакомились в Баку, была посажена в тюрьму шестью месяцами ранее по сомнительным обвинениям в мошенничестве и уклонении от уплаты налогов. Ей также было отказано в столь необходимой медицинской помощи. "Господин Олланд, — крикнул я из-за кордона на расстоянии около тридцати футов, когда двое мужчин направились к ожидающему их лимузину Алиева. "Не думали ли вы попросить вашего коллегу освободить политических заключенных в его стране?"
"Мы это обсуждали", — ответил Олланд.
"И какова была его реакция?" Президент Алиев едва взглянул на меня. Он не сводил глаз с Олланда.
"Что он собирается детально изучить этот вопрос", — ответил Олланд.
"О деле Лейлы Юнус, с которой вы встречались в Баку?" спросил я, чем на мгновение привлек внимание Алиева. Он не очень хорошо говорил по-французски, но явно узнал это имя.
"Это уже сделано", — настаивал Олланд, подразумевая, видимо, что он поднял этот вопрос. Оба лидера улыбнулись друг другу, пожали руки и разошлись: Олланд вернулся в свою резиденцию, а Алиев — по усыпанной гравием подъездной дорожке к открытой двери ожидавшего его лимузина.
Я продолжал попытки, теперь уже с Алиевым, на английском языке. "Планируете ли вы освободить политических заключенных в вашей стране?" Он просто продолжал идти к машине, как будто я и не говорил. "Что вы планируете делать с Лейлой Юнус?"
Ильхам Алиев явно не считал нужным отвечать на такой вопрос и уж тем более не был обязан это делать. Он уехал, не признав моего присутствия. Позже Олланд отказал мне в просьбе дать официальное интервью, чтобы обсудить нарушения прав человека в Азербайджане.
Статус-кво сохранился.
Чиновники по этике в США отмахнулись от факта, что SOCAR потратила 750 000 долларов на вино и обеды для американских конгрессменов на недавней конференции "США-Азербайджан: видение будущего". Члены делегации конгресса были одарены шелковыми платками, хрустальными чайными сервизами, коврами и бесплатным проездом. Лоббисты в США и Европе с радостью принимали миллионы долларов, чтобы замять разоблачительный доклад о политических заключенных в Азербайджане. По сообщениям, оперативники Алиева потратили 30 миллионов евро, чтобы убедить членов Совета Европы, единственной миссией которого является укрепление демократии на континенте, проигнорировать долгий и непрерывный послужной список нарушений прав человека в Азербайджане.
В октябре 2017 года Европейский банк реконструкции и развития одобрил выделение кредита в размере 450 миллионов евро для финансирования газопровода из Азербайджана в Западную Европу, построенного компанией SOCAR (и ее партнерами). В марте следующего года Европейский инвестиционный банк одобрил кредит в размере €930 млн на строительство газопровода. "ЕИБ не обусловил предоставление кредита улучшением ситуации с правами человека, — пишет Human Rights Watch, — хотя его обязательства по Хартии ЕС об основных правах означают, что он не должен финансировать проекты, которые поощряют или поддерживают нарушения прав человека".
Ровно год спустя, вскоре после ввода в эксплуатацию нового трубопровода, многострадальная Хадиджа Исмайлова подверглась совершенно новому и систематическому вторжению в частную жизнь, совершенному компанией Pegasus. И вот теперь, в конце мая 2021 года, более чем через полтора года после того, как NSO объявила о своей лучшей в отрасли политике в области прав человека, о своем звездном Комитете по управлению, рискам и соответствию, а также о своей надежной программе проверки, и когда компания готовила свой первый в истории отчет о прозрачности и ответственности, Хадиджа Исмайлова по-прежнему находилась под постоянным киберслежением со стороны азербайджанских служб безопасности. Когда в первую неделю июня Клаудио и Доннча осуществили побег из тюрьмы на телефонах Хадиджи, они обнаружили доказательства более чем ста отдельных атак, совершенных в течение восемнадцати месяцев.