— Нема, — спокойно ответил Президент и опять защелкал зажигалкой.
— Ладно. Мчимся дальше. Мартин?
— Медицину закрою, ничего ни у кого брать не надо. На бате дежурит таблетка с медроты бригады, я с ними войду в зацепление и расшарю по порядку забора раненых. И по маршрутам. Я прикинул — нормально будет, мы там левее «Ромашки» возьмем, а они нас на «Горе» будут перехватывать.
— Комбат обещал МТЛБ намутить на эвакуацию раненых.
Или бэтэр разведчицкий на крайняк.
— Мэталэба — то херова тема. Она не наша, мы ее не знаем, вдруг она станет? — опять Прапор.
— А бэтэр?
— Бэтэр разведкин. Они на нем свои задачи будут выполнять, поэтому можем не увидеть его тогда, когда он будет нужен. Реально, оно так и есть, — это уже я прикидывал варианты, — поэтому рассчитываем на рейнджера. Васюм его в посадке спрячет, норм будет. Да и его уже миной по.бало, второй раз должно повезти. Сколько там до сепаров?
— Меньше километра, по идее.
— Хм… агсом достанут. Ладно… не. Все равно, на рейнджере поедем. Чуйка у меня — именно он нужен.
— Так и порешали.
— Комбат не зарубит?
— Не до нас сейчас комбату, своих задач куча. Норм все будет, не вибрируй.
— Кстати, — вдруг спросил молчавший до этого Кэш, — раз вы меня тут бросаете, то скажите хоть, на какое число запланирована эта маленькая победоносная война?
Все переглянулись. Не, понятно, секретность, все дела, да и рулить группой всей и операцией по отжиму серой зоны будет Алмаз, командир третьей роты… но реально — когда? Все уставились на Танцора.
Сумерки окончательно рухнули на лінію бойового зіткнення, за холмом залаял щенок.
— Завтра, — произнес Танцор и тяжело поднялся на ноги, — это будет завтра.
Утро началось прекрасно, весело, с юмором и про войну. То есть — с наряда. Наряд мой на «Чарли» начинался в восемь, а заведенная в атэо барская привычка начинать ранок з кави заставляла вставать не за тридцать минут до наряда, як усі, а за час. Зато зубы можно почистить. Я ногами спихнул спальник куда-то в ноги, сел на койке и посмотрел на дрыхнущего Танцора. Почесал щеку, встал, взлохматил волосы и поплелся ставить кофе. Выйти из кунга, со скрипом распахнув крашеную дверку, вдохнуть ранний воздух, помахать рукой с откуда-то взявшейся сигаретой и ступить резиновым тапком на подсохшую глину террикона. Из-за борта вывернулся не менее сонный Президент, и начался классический утренний ритуал. Долгие недели на «новом» терриконе он повторялся изо дня в день, уже успел надоесть, но все равно исполнялся с завидным мобилизованным прилежанием.
— Привіт, недолік, — буркнул я и покосился на вырезанный из бутылки рукомойник. Воды, само собой, не было.
— Здоров, — буркнул Президент и взгромоздился на еще холодный с ночи камень, поставив рядом АКМС, — ти каву поставив?
— Х.й тобі, а не каву, — я нашел шестилитровую бульку с остатками воды, вылил ее в рот, прополоскал пащу и эту же воду струйкой выплюнул на зубную щетку. — Ты шо, не читал останній керівний документ штабу АТО?
— Шо ти вже придумуєш, — насторожился Серега, достал из-под кунга красный газовый баллон и поставил его в дверях. От стука командир пошевелился.
— Там украинским по белому написано, шо через такого недоліка, як замдиректора першого взводу другої мотопіхотної роти сорок першого оемпебе некоего Сирожи з погонялом «Зе Мистер Президент», имиджу Збройних Сил нанесен непоправимый ущерб. Люди смотрят на тебя и понимают… — я задумался на секунду, потом решительно взял зубную пасту Танцора. А чо. Может у меня своя закончилась. Месяца три назад. — … И понимают, что ты либо хворий, либо сержант.
— Чего это я хворий? — Сережа полез в кунг за чайником, пытаясь переступить через баллон.
— Потому что нормальна людина в армию не пойдет. Шо тебе подфале не шиделошь, военкомму попавшя, — я начал чистить зубы.
Больно, мля. Да, подрастерял зубки в ато, хрен его знает, сколько потрачу на гражданке на ремонт. Если вернусь, конечно.
— Я доброволець, — Серега мерзко улыбнулся и уронил чайник.
Жестяной грохот даже меня заставил вздрогнуть, а Танцор вскинулся на койке и схватился зачем-то за лежавший под подушкой пистолет.
— Все, кончай его, кофемана хренова, — я махнул в воздухе зубной щеткой и повернулся к Президенту: — Капец тебе, недоліку, ща тебя Николаич грохнет из своей карманной гаубицы, а Шматко на тачке отвезет вниз и сбросит в карьер. Отак злочинна влада знищує добровольців. Валар моргулис, сонечко.
— Це як переводиться? — Сережа поставил чайник на газовый баллон.