— С «Кукушки«? На захват я не иду? — ужаснулся Вася.
— С чужого СПГ? С непонятно пристрелянным прицелом? — в унисон ужаснулся Президент.
И вот тогда я заржал. Взахлеб, до истерики. И все, кто увидел Васино лицо, это выражение «меня не взяли на войну», засмеялись. Дурное напряжение, царящее в большой комнате на первом этаже здания, лежавшее тяжелой холодной тушей на взгорбленном паркете и давившее на души каждого, кто участвовал в подготовке операции, вдруг куда-то делось. Все смеялись, в двери заглянул зампотыл, увидел ржущую толпу, на всякий случай улыбнулся и быстро исчез.
А мы ржали. Даже Вася улыбался, и я вдруг представил, что сказала бы его жена, Оксана, если бы узнала, что ее муж страшенно расстроен тем, что его не взяли в группу на захват новой безымянной посадки, затерявшейся среди тысяч таких же по всей длинной и нагретой щедрым солнцем линии разграничения.
— Тыловые крысы. Покы я на передку воював, вы в тилу баб портылы! — я изгалялся как мог, выдумывая все новые и новые мерзкие выражения, адресованные Васе и Президенту, стоящим за машиной. Вася копался в планшете, Президент отбрехивался и скрипел зубами.
— Повертайся живим. Янгола-охоронця, — буркнул Вася, выключил планшет и сунул его в нагрудный карман горки.
— Так, не п.зди мені отут, воєн ніхуясебе! — рявкнул Серега.
— Обидеть героя может каждый! — тут же ответил я. Стоявший у меня за спиной начштаба засмеялся.
Расклад был простым, и в этом раскладе каждому нашлось место. Комбат все задумал, защитил перед старшими начальниками и теперь рулил подготовкой. Начштаба все рассчитал, нарисовал на карте «Задум командира батальону» и теперь отвечал за координацию с підрозділами, которые должны нас прикрывать, если начнется халепа.
Прикрывала нас минометная батарея и два танка из танкового батальона. Наверное, еще кто-то, но меня как-то забыли поставить в известность. Насчет прикрытия я бы не обольщался, честно говоря, по-правильному было бы рассчитывать только на свой батальон. То есть, два бэтэра разведки, которые ездят и стреляют. В одном из них мехводом — Серега «Зубастик», и это вселяет надежду, да и начраз, он же командир разведвзвода, был нормальным. На этом бронетехника батальона начиналась и заканчивалась.
СПГ наши должны были работать с «Кукушки» и «Кондора», и на эти микропушки я крепко надеялся, мы все же были пехотой, «земляными червями» и «окопным быдлом», а пехота обожает СПГ. С «Кукушки» должен был работать Ваня, он же «Малыш», и я не знал никого в батальоне, кто мог бы управиться с тройкой гранатометов так же изящно-непринужденно. Плюс там наш ротный, тоже далеко не дурак с СПГ, плюс в дневное время — корректировка с квадриков, в которой он наблатыкался на терриконе.
С «Кондора», с той позиции, через которую пойдет группа захвата и которая становится тылом, должен был работать из одного граника Президент, и эта ироничная падлюка, младший из трех братьев — притом что оба старших тоже повоевали на этой войне — своего бы не упустил ни за что. Остальные… Мой бат, но вот так — стопроцентно, я был уверен в своей роте. Это уже ни хрена не мало, на самом деле. Еще, конечно, Васюм — несмотря на все наши приколы и трепетную любовь Механа к спиртосодержащим жидкостям, когда нужно, Васюм превращался в совершенно отбитого пехотинца с лозунгом «Ни ума, ни мозгов, ни жалости», такого же, как и большинство остальных, не боявшегося ни черта и выполнявшего свою задачу в любой ситуации и с любыми вводными.
Резервом командовал замкомбата. Резерв я обожал, так как старшим расчёта АГСа был наш бесценный начальник финслужбы батальона Андрей с позывным «Вуди», молодой, умный и абсолютно адекватный. Еще в резерве был Толик «Банкир», начальник строевой… Короче — резерв у нас был, и этот резерв теперь выдвигался на «Кондор» как на основную позицию, на которой они могли встретить возможную контратаку сепаров. А вез их кто? Правильно, я. И еще я вез своих, кучу бэка, воды и зброи.
Был вечер… Замечательный. Тихий, ласковый, удивительный вечер, мне было откровенно страшно, я старался не подавать вида, быть «как все», натужно шутил, подкалывал Васю, Президента и Механа и постоянно нащупывал в кармане телефон.
Звонить? Не звонить? Эххх… Черт его знает… Нет, не буду звонить. Телефон-то выключить придется. Хотя бы на день… И тут телефон зазвонил.
Жену не обманешь, тут как ни придумывай. Чувствует. Вроде днем уже разговаривали, вроде и повода для звонка никакого… Но звонит. А что сказать? Что вообще принято говорить? Что все будет хорошо. Что какое-то время буду на сержантских курсах в Волновахе и не смогу говорить. Что люблю… И что целовать ребенка надо очень много и часто. Ну и все, в принципе. Ничего не сказал… но как-то полегчало. Так, ну что, погнали, не?