— А чего не на лэндровере?
— А чтобы вопросов ни у кого не возникало. Вот бус, вот командир, вот куски ракеты, — я поднял кусочек легкого металла с земли. — И даже с каким-то номером. Может, еще и не вы.бут.
— Нас еб.ть — шо небо красить, — произнес Мастер классическую военную фразу.
— Тридцать пять, — сказал Лис, — повернул?
— Вроде, нет… — я прищурился. Ааа черт, очки в бусе остались. Капец им теперь, не ракета — так коммандер их уграет. — Во, повернул. Сорок?
— Сорок три, — поправил Лис. — Прошел.
Оказывается, я задержал дыхание. Выдох, вдох, достать зубами сигарету из пачки. Я дебил, именно я, тут без вариантов. Все моя служба — череда каких-то идиотских поступков, чудом не приводящих к смерти. Да, я поставил бус именно в то место, под ракету. Хотел, чтобы носить шмот недалеко было, время сэкономить. Сэкономил, бля.
Я чуть не убил трех человек.
Два с половиной часа спустя.
— … И я чуть не убил трех человек, — я высунулся из кунга. О, часовой дождь закончился.
— Мартин. Я тебе говорю стопятый раз. Ты заеб.л рефлексировать. Не ты, а сепары пришли в Донбасс.
— На Донбасс, — автоматически поправил я.
— Под Донбасс, бля. Не перебивай. Я эту херню от тебя слушаю уже сутки. Все, хватит. — Вася спрыгнул с койки и потянулся к зажигалке. Зажигалка была привязана веревочкой к гвоздику, гвоздик был заколочен в фанерную светло-зеленую стенку кунга.
— Не в этом дело.
— Именно в этом. И-м-е-н-н-о. Все, хватит. Можешь грызть себя годами, но меня избавь от этой херни.
— Эй, автопроебашка! — мимо кунга протопал Президент в компании с печальным мокрым Федей — в наряд идут, на «Кишлак».
— Так, Жигуль, йди куди йшов, птур башка попадет — совсєм больний будеш! — крикнул Вася.
Президент заржал и потопал вниз. Федя тащил ящик с Б-32 и, что самое главное, молча. Золота людина.
— Так вот, — продолжил Вася. — Сепары пришли на Донбасс, принесли с собой установку и ракету. Один поставил эту штуковину на землю, второй взгромоздил ракету, а потом они выстрелили по бусику.
— Ну, — буркнул я. — И шо?
— А то, шо если бы не они, то ты бы ставил свою машину в любом месте террикона. И ни хера бы не боялся.
— Если бы они не пришли, нахер мне был бы нужен этот террикон, — пробурчал я.
— И ты, что самое интересное, прекрасно все это понимаешь. — Вася затянулся, поднял голову и выпустил дым вверх, в низкое влажное небо. — Но жрешь мозги и себе, и мне.
— Жру, — согласился я.
— Ну, так жри, тока себе и молча. Не еби мене й не мучь. Вася выкинул бычок в пустой цинк, служащий пепельницей нам и всем Збройним Силам, поежился и полез на койку.
Я привалился плечом в дневном проеме и катал в пальцах мелкий камешек. Камешек царапался.
— … Танцор, це Чарлі. Зімбабве, — промявкала моторола.
«Зимбабве» в этом месяце означало «к нам неизвестная машина».
— Ого, — сказал Вася, — кого это в нашу глушь принесло? Я пожал плечами. Кто-то был настолько идиотом, что приперся к нам днем. Хотя мне уже было похеру.
На подъеме ревел грузовик. Я выскочил из кунга, на ходу набрасывая грязную куртку, и, чавкая грязюкой, побежал наперерез машине. Тяжелая, полная водовозка остановилась в аккурат напротив нашего автокемпинга, тяжело скрипнув тормозами и издав вот это вот звук «пчшшшш…». Ровно вот там стал, где ее отлично видит сепарский птурист. Я бросил взгляд налево, споткнулся и чуть не упал. Что я надеялся увидеть? Пуск ракеты? Приближающуюся огненную точку? Черт его знает.
— У.буй отсюда! — метров за десять заорал я в сторону кабины. — Дебил, мля, говорили же, днем не приезжать!
Пассажирская дверь с душераздирающим скрипом открылась, и на холодную щебенку спрыгнул немолодой мужик среднего роста, средней внешности, со средне-банальным автоматом и пээмом в мерзкой советской кобуре, ну и, само собой, без броника. Ну вот вообще класс.
— Ты где стал? — набросился я на него.
О, а у меня, похоже, истерика. Всю злость на себя, копившуюся сутки, все раздражение и весь страх я сейчас выплескивал на этого обычного человека. Меня несло, я понимал это, но остановиться не мог.
— Совсем дебил? Тут птуры летают, нахер ты приехал?
Мужик ничего мне не ответил, повернулся, с лязгом захлопнул дверку, и машина, захрипев предынфарктым двигателем, поползла вперед и направо, за склон. Фуууух.
— Добрый день, — совершенно спокойно сказал мужик и замолчал, выжидательно глядя на меня.
— Здрасте, — буркнул я и не менее выжидательно уставился в ответ.
— Я из семьдесятвторой бригады, майор Н… — после паузы сказал мужик и открыл папку, которую, оказывается, все это время держал в руках. — Мне нужен лейтенант Коряк и сержант Кучма. Проводите?