Дурной пример заразителен — я тоже начинаю искать сигареты, одной рукой шаря в нагрудном кармане, тяжелый джип виляет перед деревом, коммандер шипит: он знает мои таланты вождения и не на шутку беспокоится за свою ненаглядную жизнь. Щелчки зажигалок, первый неглубокий вдох, выезд на гравийную дорогу возле посадки — и неспешная наша беседа течет, как краник на цвшке.
Нет, раньше, полгода назад, мы бы все живо обсуждали, стараясь не упустить мелочей, все-таки бойовий наказ, хоть и устный, надо ничего не забыть, подготовиться… Сейчас мы курим и перебрасываемся какими-то фразочками. Он знает, что надо делать ему, я знаю (ну или думаю, что знаю), что надо делать мне, в конце концов, все упрется в экономию бк и сепарскую ответку.
— Николаич, — тяну я, — чуеш. А ну, скажи мени, як командир підлеглому недолІку. Ответка — це шо?
— Ответка, о мой мобилизованный друг, как говорит нам Статут Збройных Сил — это совокупность действий підроздила зэсэу по накидыванию по сепарам с усієї наявної зброї после того, как они накидали по нам. ПонЯл? — коммандер явно копирует комбата уже нашего батальона.
— ПонЯл. А как скоро тре накидывать?
— Не поняв, повтор, повтор.
— Ну, я хочу сказать… Ну вот, если по нам сепары насыпали, то как скоро мы должны «відкрити вогонь у відповідь штатними черговими засобами», чтобы это считалось ответкой, а не актом немотивированной агрессии по отношению к окружающему ландшафту?
— Аааа, тю, — коммандер щелчком отправляет окурок в плодючи донбаськи степы и устраивается поудобнее. — Статутом не визначено.
— Воооот, — удовлетворенно киваю я и опять ищу сигарету.
Под разговор почему-то постоянно хочется курить.
— То есть, ежели негодяи выстрелили по моей любимой пехоте «зі злочинними намірами», например, вчера, а мы поднакидали сегодня — то это как бы тоже ответка?
— Эээээ, так, стопэ, ваенный, — коммандер начинает чувствовать подвох. — Не все так просто, потому что, ну, чисто теоретически…. Стоять, фазан, фазан!
Перед моим лицом оказывается молниеносно выхваченный из дорогущей алайновской кобуры винтажный пээм, за которым виднеется хищный взгляд прирожденного охотника.
Я, как всегда, занимаю позицию охраны обиженых — и тяжелый джип проносится мимо тощей весенней птицы, копающейся у дороги.
— Маааартииииин… — излишне сладкоречиво начинает Николаич.
— Них.я, — быстро отвечаю я и прибавляю еще скорости, — мы за мир и все такое. Экология опять же. И вообще, ты заебал постоянно у меня перед лицом стрелять. Я так заикаться начну. Будет эта, как ее… травма. Так, отримана під час несення служби у АнтиТерористичній Операції, — я цитирую керівні документи, и это всегда срабатывает. — И вообще. Они по весне тощие, пожалей особовый склад. Не тебе ж общипывать.
— Падла, — резюмирует мой друг и откидывается на спинку, запихивая пистолет в кобуру. — Эколог херов. Рули давай. Тощие… нормальные они.
— Подписуй контракт, я распечатаю, — с готовностью предлагаю я. — И оставайся до осени. Осенью фазан жирный, нажористый, мммм. Перед женой я тебя отмажу, скажу, шо ты контуженый еще со Старогнатовки.
— Она потом меня контузит, — печально говорит коммандер, — и закопает. У нас там лес недалеко. Песок, все дела, разве что по весне найдут… в синих мусорных пакетах.
Мы дружно ржем. Это наше основное занятие, честно говоря. Через четыре месяца Николаич, в АТО задумывавшийся о контракте на полгода, будет рвать когти с ппд, себя не помня от рвения, потому что всего месяц пробудет в тыловой армии, с ее законами и порядками, резко отличающимися от армии воюющей. Через три месяца мы переживем «марш комбинированным способом» — погрузка на эшелон, мытье со стоящей на платформе цевешки прямо в процессе движения, унизительная встреча мотопехотного батальона в Сумах семью вспшниками. Но это будет неизмеримо нескоро — мы ни черта не знаем пока об этом, мы только знаем, что сегодня вечером, почти ночью, механизована бригада будет давать ответку. И нам это нравится.
Спустя шесть часов.
Теоретически делать не надо было ни фига. Пулеметы отработают с запасных, СПГ тоже, я лежу на каремате в пяти метрах от Альфы и дивлюся в ночник. Практически же мне нужно сейчас увидеть вспышку прилета ОГ-9 и дать корректировку. И этим же должен будет заниматься коммандер, находившийся на Браво с таким же точно ночником и в точно такой же горке. Он будет недалеко — по прямой в метрах двести, на соседней насыпи того же быстро остывающего террикона.