— А нахиба его снимать? Нехай бы стоял, — мы выползли на самый верх, гребя ботинками по осыпающейся щебенке, и теперь смотрим с самой высоты. Эххх… красиво как! Дымка над карьером.
— Это наш флаг. Тридцатка свой поставит. Все, давайте, топайте. Та не вибрируй, сегодня весь день не стреляют, чего ты заволновался?
— Доктор, я нєрвнічаю, — с наигранным ужасом говорит Ляшко. — Мені все врємя здається, что мене хотять вбити.
— Годен! — говорю я. — Вы приняты на контракт в Збройні Сили України. Следующий!
— Ой, не треба. — Ляшко приседает и запускает палец в нос. — Я мобілізований дебіл, шо ви від мене хочете?
— Младший сержант Ляшко, вы переигрываете, — пафосно говорю я. И добавляю: — Та валите уже, а то уедут и вас забудут. Пацаны убредают, нога-за-ногу, за флагом, я сажусь на теплый камень и вытаскиваю сигарету. Ну что, Донбасс, прощаемся? Сколько мы тут про…
Патетику момента портит Президент, легконогим сайгаком взлетающий по насыпи и плюхающийся рядом со мной.
— Посунься, Піпіська, — радостно говорит он. — И шо ты сидишь? Давай уже сигарету.
— Так, сержант Президент. Вычеркиваем, — я протягиваю ему сигарету и на миллиметр сдвигаюсь на камне.
— Откуда ты вже мене вичеркнув?
— Из той группы, что остается, — я киваю вниз.
Внизу Механ сказал Сепару и Кирпичу погрузить в прицеп сборный душ, и теперь они вдвоем мучительно тупят перед этой конструкцией.
— Шо-то я не поняв. Ми ж всі уходимо.
— Всі, да не всі. У ротного Моріарті ієзуїтській план. Впрочем, как всегда.
— Излагай.
— Не могу, он секретный.
— Давай бистріше, поки сєпари не учуяли Хьюстона та нє захєрачили нас з міномета.
— Умереть в последний день будет крайне тупо. — Я швыряю окурок на камни, и он, отскочив и рассыпая жаркие искры, улетает куда-то вниз. — Короче, смотри. Фуры и основная масса уйдут около одиннадцати. Спустим их раньше. Они пойдут через поле и возле «Банана» станут, на повороте на старую позицию в колонну построятся. Будем спускать с паузой минут в пятнадцать. Здесь останется лэндик, пикап и девять человек. Одна дашка, один АГС и один СПГ.
— А птур?
— А нахер он тебе ночью?
— Логично.
— Ну вот. Мы встречаем тридцатку. Позиции их командир и старшина уже смотрели. У них две или три бэхи, они заскакивают, мы им еще раз все показываем и съебываемся.
— Когда они должны быть?
— Вот как раз в одиннадцать. Они через село заезжать будут.
— Зря через село. Ну, то есть, примерно к часу должны быть?
— Как бы не позже.
— И кто остается?
— Ротный, я, Федя, Джонни, Ваханыч, Ярик, Лунгрен, Прапор и ты. Хотя тебя я уже вычеркнул.
— От бля, шо ти за людина?
— А от нєхєр було мене зайо…
Сзади раздается хруст, и между нами просовывается грязная рука в засаленной пиксельке. На руке лежит порванный, замызганный и аккуратно сложенный флаг. Я беру сверток и засовываю за пазуху, потом поворачиваюсь к улыбающемуся Хьюстону.
— Вот видишь. Вы ставили — вы и сняли. Соблюдена историческая справедливость.
— Так Ляшко шо тада ніхєра не робив, шо сєйчас, — бурчит Хьюстон.
— Просто-таки фраза года. Все, солнышки, погнали вниз.
— Чуеш… — Хьюстон останавливается, берет камень, подкидывает на ладони, вдруг размахивается и запускает его куда-то туда, назад, в тыл. — Це ж хорошо, шо ми уєзжаєм?
— Конечно, хорошо, дорогой. Все просто прекрасно.
Через час.
— Знаешь, шо связюки со второго бата сказали? — запыхавшийся Танцор пробегает мимо и с трудом тормозит возле меня.
Я стою и мучительно соображаю, погрузили уже броники или нет.
— Шо?
— Перехват был. Сепары наказ спустили — сегодня не стрелять. «Всем молчать, а то этот еб.нутый не уедет». Приколи.
— Это они про комбата?
— Ага.
— Уважают. Завидуешь?
— Немножко.
— Оставался бы. Пошел бы на начштаба третьего бата, как тебя Семьдесятдевятый убалтывал. Контракт, майорская посада, грудь в медалЯх, все дела.
— Та ну. Їбала жаба гадюку. Я домой.
— Роту выведи и вали уже домой, задолбал всех.
— И я тебя люблю. — И Вася уносится дальше, а я пытаюсь вспомнить про эти чертовы броники. Да где же они?
Спустя два часа.
… Последним съехал кунг с прицепленной цевешкой. Тихонько сполз по многострадальной дороге, повернул в посадку и ушел на поле. Кэш вышел на связь и сказал, что «Урал» с баней благополучно достиг точки сбора, и они ждут ЗИЛ. Мы собрались возле лендровера. Со стороны «Альфы» подбежали Ярик и Прапор. Было около двенадцати, тридцатки не было.