20–50. Пришел начфин и крикнул в окошко: «Бырлып-бырлып». Возле сердца колет.
20–58. Телега с лошадью покинула территорию части. Протер глаза. Не, все так и есть. Задумался, как записать в журнал. В конце концов, записал: «Гужевой транспорт быстро покинул территорию вч». И-го-го.
21–03. Посыльный сверлит шуруповертом дверь. Начали ржать, потом увидели начштаба и передумали. Все боятся сержанта с шуруповертом.
Пока писал, пришел начфин, просунул голову в окошко и начал петь. Опять колет возле сердца.
21–06. Через несколько минут вечерняя поверка. Именно на ней я стану самым ненавидимым человеком в вч. Будет объявлено, что завтра в 6–10 будет утренняя пробежка. Пожелайте мне удачи.
21–12. Секретчик засунул в окошко руку и тоненьким голосом сказал «фиуууу». Да они издеваются надо мной!
21–21. Спросил у начштаба, может ли помощник дежурного по части задушить начфина антенной от рации. Начштаба ответил: «Это плохая примета» и ушел на вечернюю поверку. Меня не взяли. Кажется, они что-то подозревают.
21–36. Принесли листик со списком резервной группы. Это те, что по команде надевают броники, каски, получают зброю и выбегают выполнять боевую задачу. Команду может подать и помдеж. Оу, это открывает возможности…
21–44. Слышу голос замполита. Надо предложить ему на воскресенье в рамках культурної програми вихідного дня устроить конкурс. Песни и пляски, например. Перетягивание каната. Скачки.
22–01. Пока я ждал его из окошка, начфин постучал с улицы. Матерый, гад.
Нашел в столе кусочек шоколадки и рулон туалетной бумаги. Шоколадку решил оставить до утра. Доложил бчс на бригаду. Скучно. На крыльце зажгли свет, Лундгрен пошел подметать штаб, дежурный по части потерялся где-то на территории.
22–24. Вернулся дежурный, утверждал, что был на построении. Никто ему не верит. Спорим, кто и когда будет спать. Названиваю Танцору в казарму, трубку не берет. Быстро же он нас забыл.
Эстафету с пуганием меня через окошко подхватил замкомбата.
22–45. Ну, ни хрена ж себе тут у них в штабе комары. В казарме таких нет. Место прикормленное, наверное… и тапик молчит. Это настораживает. Кстати, Танцор пришел проверить, шо у нас тут. Теперь тут целая туса. Начштаба жалеет, что сдал пистолет в оружейку. А мы этому радуемся.
22–58. Начфин и спнш ходят в обнимку по штабу и ко всем пристают. При этом абсолютно трезвые.
О, песенку запели. Еще немного — и придется вызывать патруль.
23–50. Хочется спать. Пойду — мне еще два часа осталось. Ну почему они весь вечер рассказывают, что много работали и устали, а покурить всей толпой выходят? Парадокс…
01–10. Все обсуждают события в Турции.
02–30. Сколько ни обсуждай — ничего не выйдет. Ночь. Ни черта не происходит. И это, наверное, хорошо, да? Тихо. Даже финика не видно…
04–30. Стандартным утренним звуком военной части является кашель військовослужбовців.
15–35. Доделали табличку на двери кабинета нш, всем похвастались, сидим. Происходит все и одновременно ничего. Кто-то ходит, что-то спрашивает, кого-то ищет. Начфин теперь прячется у нас в караулке, мы его приютили — в ответ на обещание не петь, не пищать и не угукать. Продержался он минуты три, потом начал немелодично напевать «я дельфин, я дельфин…»
Поступают предложения выгнать броню и поехать брать Крым — очень в море хочется.
15–50. Однако халепа. НШ вышел покурить и увидел нашу креативную табличку на двери своего кабинета. Читает. Чего-то тихо стало. И птицы смолкли…
16–00. Гроза миновала.
18–00. Наряд сдали, фух. Бесценный опыт. Как же хочется спать… но, когда закрываешь глаза, видишь лицо начфина, поющего песенку про дельфинов, и ряд заряжающихся аккумов к радиостанциям…
Свої
Этой истории никогда не было, невзирая на реальные позывные и все остальное — это выдумка. Сергеевич жил и работал в другом секторе, мы никогда с ним не виделись, были знакомы только по фейсбуку, и разведрота 10ОГШБр никогда не работала от одного из ВОПов 41ОМПб. Это… художественный вымысел. Алэ…
Это рассказ о типичном, совершенно обычном и тысячу раз происходящем рилейшеншипе между пехотой и разведкой, отношениях сложносочиненных и трудновыстраиваемых, смеси любви и ненависти, кипящих страстей и ледяного спокойствия. Это рассказ об одних и тех же событиях, описанных с двух сторон — типичным пехотинцем и типичным разведосом.
… технически, ну, вот чисто технически — этим утром я стойко и мужественно переносил тяготы и лишения, находясь на переднем крае борьбы Добра со Злом, и за этот вот ежедневный подвиг, получая три тысячи зарплаты и три тысячи атошных. А вот на практике… я «перебував у режимі несення служби у Збройних Силах України» — то есть, валялся на койке в кунге и шарился в фейсбуке. Вообще-то, нужно было спать, после ночного дежурства на КСП еще и ноги толком не отогрелись, но в кунге было холодно, ботинки примерзали к фанерному полу, а идти колоть дрова и разжигать буржуйку было лень, вот со сном и не сложилось. Вокруг меня была замерзшая грязь, присыпанная серым снегом, три блиндажа с тем составом, который у нас гордо назывался «друга мотопіхотна рота за виключенням третього мотопіхотного взводу» в количестве примерно восемнадцати человек «в наявності», замотанный в клеенку СПГ, дашка под плащом, птур с шестью ракетами и бэха-копейка с неработающим прицелом.