— Добре.
Вторая сигарета с утра и ни капельки кофе во рту (нічо, в магазіні вип’ю). На пятой затяжке перезвонил Воркута:
— Кажи.
— У Нємца бак перестав текти, він готовий до виїзду.
— Давай, я щас буду.
Недовольные рожи в кузове смотрели на меня, как на врага, недовольный Немец смотрел на меня, как на врага, все смотрели на меня, как на врага. Повисла тишина…
— Пацани, ну як наче я придумав цей двіж, зав’язуйте, блін.
Пока надевал РПСку, плитоноску и кобуру, отвечал на вопросы о «куда/нахуя/наскільки» и стенания «о дебіли/самі сплять в теплому штабі/робити нічого/от і постірався».
Всё, как всегда.
Потом мы погрузимся и, скрипя шишарем, выедем из базы. На улице начинало светать.
Не очень хочу рассказывать о том, что у магазина мы остановились лишь для того, чтоб узнать, что ночью обстрел повредил линию и нет света, и, соответственно, не растет кокос, в смысле хуй, а не кофе мне, чайник не работает. Ну, еще подождать, пока новенький малой купит сосисок в вакуумной упаковке с сомнительно-мутной жидкостью внутри и вчерашний батон.
(Кофе отлажується на хуй зна коли. На крайняк, вже, як вийдем в полі, закип’ячу на спирті води і розчинного йобну.)
— Немец, поехали.
Минут сорок яйцетряски по непонятным фронтовым дорогам с редким мобильным покрытием для определения места нахождения. После очередного переезда по грунтовке мы выехали на асфальт. Газ-66 взревел рыком пьяного замполита и начал набирать скорость по пустой дороге. Я втыкал в планшет и пытался понять, где мы есть, поглядывая в зеркало. В зеркале иногда мелькал улетающий целлофан от сосисок и бычки. Родная навигация планшета не могла найти спутники, а интернета почти не было.
— Немец, смотри, по идее, это вон тот террикон, видишь скаты лежат, ото вроде нам туда.
Машина опять свернула на грунтовку, чихнула, вспугнув стадо жирных фазанов, и, протяжно завывая, поехала к террикону. Возле скатов нам махнули «привет» и беспрепятственно пропустили. Никто не вышел встречать, и пришлось самому искать «старшего».
Мы познакомились и я начал излагать суть и цель визита.
Он кивал головой и обещал полную поддержку.
Потом на моем планшете начали планировать маршрут, мужичек все время говорил «да» (от заєбісь, ніхуя не шаре і «дакає»). Вдруг рисочки мобильного покрытия скаконули вверх и появилась буковка интернета. Я жмякнул кнопку местоопределения и оказалось, что мы почти в трех километрах не там, где я планировал маршрут.
— Шо це… Бляяяяя. Братан, а шо на отому териконі, в 2850 метрах справа от нас?
Я показал рукой в нужную сторону.
— А, то там рота мотопіхотного батальона якогось стоїть, я не знаю.
— Йо-ба-ний ти ішак… Я тобі в карту тикав, ти не бачив, шо то карта не твого тєрікона?
— То я дивлюсь, наче моє, а наче й не моє… Пацаны курили в кузове:
— Шо там, Сайгон?
— Все нормально. Немец, поехали!
Наконец, через 15 минут мы подъехали в нужное место. Руками тут приветов не махали. Нас остановил укутанный «в наряд» пехотинец-недолік, который чуть не упал с пенька, схватил автомат и преградил путь, потом вразвалочку обошел машину вокруг, направляясь к водительской стороне.
— Что говорить, Сайгон?
— Скажи, инженерá бригады, бо щас начнут по своим диснейлендовским рациям кричать «разведка», через 20 минут сепары выдвинут группу нам навстречу.
Немец приоткрыл окно и представил нас инженерáми.
— О, Немец, смотри, щас будет прикол, когда пехотному шлэпперу надо что-то долаживать по рации.
Уася взял рацию, как телефон (він щас рєально «альо» скаже), и тщетно пытался что-то ей доказать. Чувак разговаривал с рацией как с живой. «Тут», «того», «тебе-вас-нас». Командира было четко слышно, а Уася не до конца отбивал, шо тангенту надо держать, а не просто нажимать периодически.
— Она китайская, не понимает тебя, — хохотал Немец за рулем, хлопая себя по ляжкам.
Рация норовисто хрипела, а Уася кричал в нее «шість чоловік на в’їзд».
— Сайгон, я не понял, а откуда он шесть насчитал?
— Та хуй его знает, может, он с нами поедет.
Уася направился опять в нашу сторону с мученическим выражением лица, ему явно не нравилась функция проверяющего:
— Щас аусвайс будет спрашивать, что говорить?
— Кажи, хай нахуй йде, його командір 15 сєкунд назад научив по рациї балакать, а я йому документи должен показувать?!
Немец беззлобно и с улыбкой сказал Уасе:
— Передай: хуй, а не документы, — и закрыл окно.
Уася тяжело вздохнул и пошел назад к стулу, где лежала рация и стоял автомат. По нему было видно, что это его худший наряд в этом месяце. Ветер дул и не было слышно, о чем говорят, но вскоре окрестности наполнились движем, а «дашка» развернулась в нашу сторону. У меня зазвонил телефон, это был Келим из кузова: