Вокруг слышен звон, падает множество осколков и куски рамы. Всё это летит и дребезжит вниз, к мостовой… Рушится оконная рама, оседает стекло, Писательница приземляясь на ноги, делает кувырок и бежит…
- Этого не может быть, - бормотала девушка, - Не может быть…
Она обернулась. Близ Отеля высилась куча из копошащихся щупалец, она лезла во все окна и двери, захватывая всё здание Отеля, она рушила препятствия и высаживала всё что вставало на её пути, просто за счёт массы. И множеством жёлтых точек в ней светились глаза! Она пыталась спрятаться, скрыться от этого взора! Спотыкалась, вскакивала, снова бежала! Создание же лениво оборотилось и как – то начало падать – оседать, рушится следом, пытаясь догнать девушку!
- Этого не может быть! – заорала Писательница…
Она остановилась. Резко. Вдруг. Дорога кончилась, а ноги девушки утопали в море из щупалец, озаряемом лишь светом множества глаз! Вся сгустившаяся нежданно темнота вокруг была этим живым «ковром» из щупалец, тянущимся к ней! Так, как опоры внизу не имелось, Писательница просто погружалась внутрь этого месива, как в болото или зыбучие пески, не в силах что – то предпринять… Как вдруг, из щупалец возник некий гигантский, фаллический отросток и потянулся к ней!
- Нет! Нет же! – Писательница не знала, что он пытается сделать, пока из отверстия отростка не брызнула белёсая жидкость, тягучими каплями исторгаясь наружу и из складки кожи не высунулся огромный, размером с голову человека глаз! Он уставился прямо на Писательницу и начал будто забирать у неё что – то… Ощущение, что нечто пытаются вытянуть не покидало девушку. Но она даже кричать не могла, лишь громко стонала!
Нельзя! Нельзя! Нельзя! – если он сделает ЭТО то ничто не станет для неё прежним! Нельзяаааа!
Она сильнее впилась руками в то, что держала… Это была рукоять меча восточного типа. Не возникло и тени сомнений, что именно делать! Писательница резко рубанула этот глаз, наискосок! И ещё раз! И вогнала оружие в страшно пульсирующий из копошащейся массы, некой тёмной крови и слизи зрачок! Меч вошёл на удивление легко! Она даже не знала – победила ли странное существо…
Писательница лишь ощущала, что сделала то, что могла сделать и…
Странный, страшный рык огласил окрестности! Так не могло кричать или рычать что – то живое! Это был не звук, ибо звук возникает от движения воздуха, от сокращения мышц, от тела или предмета в воздушной среде, от колебаний… Но это… Словно звук имел свою тень, и эта вот тень орала в голове Писательницы! Орала громко! Орала не прекращая и лишь усиливая страшный свой напор!
И самое страшное – орала не от боли, но от разочарования, будто жертва ускользала от твари!
Писательница всхлипывает, просто падая в копошащийся «ковёр». Она погружается в небытие и открывает глаза…
Потолок номера отеля предстаёт пред очи Писательницы.
- Ыхыых! – с каким – то глупым, зато живым и человеческим звуком она рывком садится в мокрой от пота пастели.
Наушники выпадают из ушей, но она слышит:
Из наушников доносится какая – то странная какофония звуков, будто играют непонятные, дальние флейты, которые не должно слышать уху человеческому.
- Сон! – обхватывает девушка себя руками, - Сон! Сон! Всего лишь Сон!
Она ощущает судорожное возбуждение и мигом запустив руку между ног, прямо под трусики начинает судорожно ласкать себя. Это до странности жуткое зрелище: девушка с остекленевшим взглядом похотливо и остервенело запустившая руку под свои трусики… Звуки самоудовлетворения заполняют комнату. Её пальчики тонут в собственном желании, соки увлажняют руку и вот она уже беззастенчиво просто входит в себя пальцами, а другой рукой сжимает, выкручивает сосочек! С губ слетает протяжный стон, когда тело возвращает ей ЧУВСТВА!
Писательница просто падает обратно на кровать.
Что… Что это было?! Она только что… Зачем? Почему?!
…Она просто хотела ВЕРНУТЬ себя таким способом, вернуть ОТТУДА и она ЗДЕСЬ…
Писательница села на диванчике и дрожащей, чуть влажной рукой взяла стаканчик кофе, допивая напиток нервными глотками. Примерно в это же время в голове как паззл сложился образ продолжения для её книги. Она бегло набрала пальцами на клавиатуре:
«-… Давай! Глубже! Сильнее! Делай так будто… Будто на кону твоя жизнь! – Герой забыв обо всём страстно обнимал и любил эту хладнокровную, пришедшую за ним убийцу, растаявшую будто лёд и принимавшую его своим лоном! Это было необычно, странно, даже вульгарно, но не для них…»