Несколькими минутами позже незнакомец замер, взявшись за ручку дверцы своего автомобиля. Прищурившись, он посмотрел на холмы за Пейтон-Плейс. Деревья на холмах были странного желтоватого цвета. Нездоровый оттенок, подумал незнакомец, просто безобразный. Так как он был восприимчивый человек, к нему закралось предчувствие возможной опасности. Он посмотрел на желтые холмы и представил быстро движущуюся красную полоску. Он мог представить, как она быстро, жадно, почти весело движется в сухом, абсолютно сухом безмолвии вокруг Пейтон-Плейс. Незнакомец сел в машину и двинулся в путь. Позднее, заметив, что стрелка на спидометре показывает «75», он посмеялся над собой, но не снизил скорость.
Ожидание царило везде, но так или иначе это субботнее утро началось так же, как и бесчисленное количество других прошедших суббот.
Эллисон Маккензи и Кэти Элсворс провели ночь вместе и теперь, когда Констанс ушла на работу, завтракали в кухне Маккензи. Они ели яйца и тосты и пили кофе. Желтая скатерть на столе была вся залита солнечными лучами. Нелли Кросс гремела в раковине тарелками, намекая, что им пора закругляться и уходить, но девочки не обращали на нее внимание.
— Я живу в Пейтон-Плейс дольше, чем где-нибудь еще, — сказала Кэти, задумчиво откусывая тост. Она засмотрелась на яркий алтей на фоне белого забора. В Пейтон-Плейс уже недели стояла жара, но газоны и цветы у дома Маккензи, благодаря неутомимости Джо Кросса, который их поливал, так как Констанс наняла его именно для этой цели, были самыми яркими на Буковой улице. — Я никогда не хотела менять место, — продолжала Кэти. — И отсюда мы не уедем. Моя мама сказала папе, что мы не тронемся с места.
— А я уеду, — сказала Эллисон, — закончу школу и уеду сразу, как только смогу. Я собираюсь поступить в Барнард-колледж в Нью-Йорке.
— А я нет, — сказала Кэти. — Я никогда не уеду отсюда. Я выйду замуж за Луи и буду всегда жить в Пейтон-Плейс, и у меня будет огромная семья. Знаешь что?
— Что?
— Мы с Луи после свадьбы собираемся купить дом.
— А что тут такого особенного? Когда люди женятся, они всегда покупают дом.
— А у нас никогда не было своего дома. С тех пор как я родилась, мы жили в девятнадцати разных домах и ни один не был нашим. Мама хочет купить дом, который мы сейчас снимаем, но у папы не очень хорошо обстоят дела с деньгами. Так говорит мистер Хамфри из банка. Мне кажется, он все равно бы дал папе денег, но мистер Харрингтон не позволит ему. Он говорит, что из-за моего папы не стоит рисковать.
— Купите дом как у Нелли, — посоветовала Эллисон, специально повышая голос, чтобы Нелли наверняка услышала. Она не забыла того, что говорила Нелли о Нормане и Эвелин Пейдж.
— И сколько стоит такой дом? — серьезно спросила Кэти.
— О, практически ничего не стоит, — ответила Эллисон, все так же без надобности громко. — Бог ты мой, любой может купить такой дом. Луи может стать пьяницей и ханыгой, он может бросить тебя, ты можешь превратиться в сумасшедшую старуху, и все равно у тебя будет такой дом. Любой может иметь хижину, даже спятившие люди, которым взбрело в голову, что они лучше всех остальных.
Наконец Кэти поняла, что оказалась в центре конфликта. Она сначала посмотрела на Нелли, потом на Эллисон.
— Ты злая, Эллисон, — спокойно сказала она, — и жестокая.
— Как и многие другие люди, — выкрикнула Эллисон, пристыженная тем, что ее поймали, но она уже не могла повернуть назад. — Например, те, кто обзывает ни в чем не повинных людей и распространяет о них грязные слухи. Я предполагаю, они не злые и не жестокие!
— Ты должна подставить другую щеку, — целомудренно сказала Кэти, радуясь своей правоте за чужой счет. — Преподобный Фитцджеральд говорил об этом тысячу раз, я это слышала, и ты тоже.
— Может, и так, — зло кричала Эллисон. — Но я где-то читала, что надо вырвать глаз своему обидчику. Это как раз подходит к людям, которых ты считаешь своими друзьями, а они становятся на сторону твоего врага.
— Если ты имеешь в виду меня, Эллисон Маккензи, так и говори. Не будь такой маленькой змеей.
— О, — от гнева у Эллисон перехватило дыхание. — Теперь я еще и змея? Ну, так я действительно говорила о тебе, Кэти Элсворс. Вот. Я думаю, что ты безмозглая и глупая, с этими твоими арендованными домами, с твоим тупым приятелем Луи и постоянными разговорами о женитьбе и детях, детях, детях!
— Хорошо, — вставая, сказала Кэти и достигла того, что она с удовольствием называла «холодное спокойствие». — Хорош о! Я очень рада, что выяснила, что ты думаешь обо мне, пока это не зашло слишком далеко! До свидания!