— Я должен идти, миссис Кард, — сказал Норман. — Мама ждет меня дома к четырем часам.
Он отбежал по улице подальше за дом мисс Эстер, так чтобы в случае, если миссис Кард пройдет в дом и захочет посмотреть в окно, она не смогла бы его увидеть. Потом он сел на тротуар и стал ждать четырех часов.
Норман не пытался, а может, просто не мог разобраться в своих чувствах. Это было какое-то бешеное желание увидеть и узнать, оно было настолько громадным, что Норман знал, что не успокоится, пока не увидит и не узнает. Норману повезло, что в этот раз он осознал размеры своего желания, потом же ему никогда не удавалось этого сделать. Годы спустя, испытывая неопределенные желания, Норман попросту отбрасывал их в сторону. Никогда больше он не ощущал такого нестерпимого желания, как в эту пятницу 1939 года.
«Я должен узнать», — говорил себе Норман и больше ни о чем не мог думать. В четыре часа, когда он увидел, как из дома вышла мисс Эстер и направилась вниз по улице, сердце его заколотилось в предчувствии, будто он был на пороге мирового открытия. Норман переждал, пока она исчезнет из виду, и, не оставив себе времени, чтобы подумать или испугаться, перебежал улицу и вбежал в ворота мисс Гудэйл. Впервые в жизни он оказался не на тротуаре напротив ее дома, а за воротами.
Трава вокруг дома мисс Эстер давно не подстригалась. Когда Норман обходил коттедж, она доходила ему до пояса. Дойдя до задней террасы, он остановился и внимательно изучил все вокруг. На террасе, кроме выкрашенного в зеленый цвет плетеного кресла-качалки, ничего не было. Оно было повернуто к живой изгороди, отделяющей задний двор мисс Гудэйл от двора миссис Кард. От волнения у Нормана звенело в ушах, потихоньку он поднялся на террасу. Норман сел в кресло и посмотрел на изгородь. В ней была брешь шириной, может быть, около двух дюймов, сквозь эту брешь он увидел миссис Кард, сидящую в шезлонге. Миссис Кард курила и читала книжку в яркой обложке. Время от времени она опускала руку и почесывала свой непомерно большой живот. Сердце у Нормана упало от разочарования.
Если это все, мисс Эстер, должно быть, и вправду сумасшедшая, как о ней говорят в городе. Только действительно сумасшедший человек может наблюдать, как миссис Кард читает, почесывается и курит. Должно быть что-то еще, не может быть, чтобы это было все.
Норман долго сидел в кресле мисс Эстер и ждал, когда что-нибудь произойдет, но ничего так и не случилось. В кронах деревьев не переставая гудели жуки, в воздухе висел запах дыма, он шел от горящего в трех милях от города леса, но с каждой минутой пожар приближался все ближе и ближе. Это был сонный, сонный запах дыма. Норман встрепенулся. Слишком поздно он услышал, как бьют часы на здании городского банка на улице Вязов. Они пробили пять раз, и следующее, что услышал Норман, — звякание щеколды на воротах мисс Эстер Гудэйл.
Не думая ни о чем, кроме того, что его не должна заметить мисс Эстер, Норман скатился с террасы. Под террасой было небольшое пространство, высотой около ярда, Норман заполз туда и лег на живот. Норман молил Бога, чтобы мисс Эстер не спустилась и не посмотрела вниз, тогда она сразу бы его заметила, и один только Бог знает, что бы она сделала в этом случае, Никогда не знаешь, как поведет себя сумасшедший, а человек, который проводит время, глядя в брешь в изгороди, за которой ничего не происходит, — нестоящий сумасшедший. Норман услышал, как хлопнула дверь, а потом скрипнуло кресло. Очевидно, мисс Эстер не собиралась подходить к краю террасы и заглядывать вниз. Норман слышал ее шепот, когда она привязывала своего кота к креслу, и подумал, как долго она собирается оставаться на террасе. Возможно, до темноты. К соседним воротам подъехала машина. Это мистер Кард вернулся домой. Норман повернул голову и посмотрел в брешь в изгороди. От пота хотелось чесаться, острые, сухие травинки кололи лицо и щекотали в носу. Ему вдруг нестерпимо захотелось чихнуть и так же нестерпимо захотелось в туалет.
— Привет, малышка! — Это мистер Кард вышел из-за угла на свой задний двор.
Мисс Кард выронила книжку и протянула к нему руки. Мистер Кард сел на край шезлонга рядом со своей женой.
— Мой дорогой бедняжка, — сказала миссис Кард, — ты такой горячий и вспотевший. Выпей-ка лимонад.
Мистер Кард расстегнул рубашку, а затем снял ее. Он подошел к столу налить себе прохладительный напиток, плети и грудь его блестели от пота.
— Жарко, — сказал он. — В магазине можно окочуриться от жары. Душно, как в петле. — Когда он пил, его кадык ходил вверх-вниз. Потом мистер Кард с легким стуком поставил стакан на стол.