— Да, мисс Тронтон.
— Можете встать.
«Можете встать», — кривлялся кто-то на задней парте.
— Свободны! — сказала мисс Тронтон.
Поднялся страшный грохот, и все, кроме одного мальчика, рванулись к дверям.
— Эверет, — сказала мисс Тронтон. — Сядь, Эверет. Следующие тридцать минут ты проведешь со мной.
«Ну, — подумала она, — не так уж я стара, если еще могу их так осадить».
И ей совсем не пришло в голову, что несколько лет назад ни один ученик не осмелился бы передразнивать ее с задней парты. Но если бы мисс Тронтон об этом и подумала, она знала, кому адресовать свои обвинения.
— Война, — сказала бы она, как говорили осенью 1943-го люди во всем мире. — Все так изменилось с тех пор, как началась война.
Констанс Маккензи закрыла духовку и, испуганно вскрикнув, выпрямилась. Ее муж тихо подкрался сзади и закрыл ей ладонями глаза. Когда она вздрогнула, он обнял ее посильнее, и Констанс расслабленно облокотилась на него.
— Не подкрадывайся ко мне так, — сказала она.
— Я просто не мог сдержаться, — прошептал Майк ей в затылок. — Когда ты так наклонилась у духовки, моя похотливость взяла верх.
— Для мужчины сорока одного года ты ведешь себя как молодой, — сказала она, чувственно поворачивая голову, когда Майк поцеловал ее в шею.
Он скрестил руки у нее на груди.
— А у тебя, — сказал он, дыша ей в ухо, — замечательное молодое тело для леди тридцати девяти лет.
— Прекрати, — сказала Констанс. — Мой пирог сгорит, если ты не прекратишь и не выпустишь меня.
— Пирог, — уничижительно сказал Майк, — кто хочет пирог?
— Никто, — повернувшись к нему лицом, сказала она и подняла голову.
Он поцеловал ее так, как всегда это делал, — сначала мягко, потом ищуще, потом с силой, а потом снова мягко.
— Четыре года, — хрипло сказал он, — а мне все еще кажется, что я с тобой в первый раз.
— Пирог, — сказала она, — определенно сгорит. Я чувствую запах.
— А ты знаешь, что у тебя грудь, как у девочки? — спросил он. — У тебя должна быть зрелая, опавшая грудь.
— Ты вообще знаешь что-нибудь о такте? — спросила она. — Но том, что всему свое время? Грудь — не предмет для дискуссий перед обедом.
Майк улыбнулся, немного отстранился от Констанс и заглянул ей в глаза.
— Что же нам тогда обсуждать? — спросил он, плотнее прижимаясь к ней бедрами.
— Пирог, — ответила Констанс с напускной суровостью. — Вот что. И еще рыбу, которая будет подаваться сегодня первой.
— Рыба, — сказал Майк и опустил руки.
— Да, рыба. Тебе полезно, — сказала Констанс.
— Пойду сделаю нам выпить, — печально сказал он. — Если мне предстоит есть рыбу, надо заранее укрепить свои позиции.
— Прикури мне сигарету, пока ты там, ладно? — крикнула Констанс удаляющемуся в гостиную Майку. — Сегодня пришел свежий «Маккол». Там напечатали рассказ Эллисон.
— Где?
— Лежит на столе.
Майк вернулся на кухню с двумя бокалами, двумя сигаретами и журналом. Он подал Констанс бокал и сигарету, уселся за кухонный стол и, попивая, начал листать журнал.
— Вот и он. Имеется название. «Осторожнее. Девочка на работе».
— Это о девушке, которая работает в рекламном агентстве в Нью-Йорке, — пояснила Констанс. — Она — карьеристка по натуре и хочет занять место своего босса. Ее босс — молодой и симпатичный человек, девушка не может с собой справиться и влюбляется в него. В конце концов, она приходит к выводу, что любовь важнее карьеры, и выходит за него замуж.
— Бог ты мой, — сказал Майк и закрыл журнал. — Интересно, она работает над романом, который собиралась написать?
— Не знаю. Подай-ка мне прихватку, — Констанс вытащила пирог из духовки. — Может, она оставила эту идею. В журналах хорошо платят, ты знаешь. А она еще так молода. Я всегда думала, что романист должен быть средних лет.
— Не обязательно, если у него талант, как у Эллисон. С другой стороны, мне тоже всегда казалось, что писатель, прежде чем сесть и успешно написать книгу, должен приобрести определенный жизненный опыт. — Майк хохотнул. — Интересно, работает ли еще редактор, который купил первый рассказ Эллисон. И еще, я думаю, знает ли он о том, какие последствия повлек за собой его поступок.
— Да, «Кот Лизы». Интересно, где Эллисон взяла идею для этого рассказа?
— Прямо у Сомерсета Моэма, — сказал Майк. — Когда рассказ выиграл приз, Эллисон действительно поверила, что она ворвалась в высшие литературные круги.
— Ну, во всяком случае, после этого она окончательно утвердилась в своем решении не поступать в колледж.